От любви

Именно от нее тянулась большая рваная лужа непонятного варева, которая огибала большую перевернутую кастрюлю и заканчивалась отпечатком следов… у ног моей жены.

— Погоди-погоди не трогай!.. — велела сестра, дрожащими руками поднимая подол платья Мариям.

Грудь сковало ледяными тисками. Ринувшись к жене, я рухнул коленями на заляпанный плиточный пол и отпихнул Патимат. Взглянул на красные пятна, видневшиеся под порванными колготками жены, взял в напряженные ладони ее заплаканное лицо и ощутил, как она вздрогнула.

— Что случилось?! Мариям… — Дернувшись назад, я впился взглядом в Динару и с криком выдал: — Как так вышло?!

— Адам, прошу, успокойся! — настороженно попросила сестра, тронув мою руку.

А тетка, с которой я не сводил глаз, судорожно замотала головой.

— Я… Адам, я сама не поняла…

43

Грозно сведя брови, я вернул внимание к жене, которая смотрела на меня широко распахнутыми глазами. Они блестели от застывших слез, пронзая до костей немигающим взглядом. Мари вообще вся застыла, будто в ступоре! И режущая лезвием мысль без спроса возникла в сознании: как аукнется теперь этот опыт с ее неустойчивой психикой?

— Адам, я уже вызываю скорую! — взволнованно сообщила сестра, отходя со смартфоном от материи, у которой видимо и взяла его.

Но я словно не услышал ее. Бережно поправил напряженными пальцами платок, сползший с шелковых волос жены, и сдавленным голосом уверил:

— Все будет хорошо…"

"В следующий момент, поднявшись с колен, я как можно осторожнее поднял Мари на руки, через себя пропуская каждый ее стон боли, и понес прочь из кухни. Едва дошел до лестницы, как столкнулся с Чингизом, который по видимому пошел искать меня. Расширив в недоумении глаза, он принялся сыпать вопросами, но я не ответил не на один. Двигался без остановки прямиком к парадной двери никого не видя, и не слушая.

Патимат догнала меня уже в прихожей, и буквально на ходу накрыла Мариям чьей-то шубой.

— Подожди, я с вами!..

— Нет! — отрезал я, неожиданно для сестры. — Оставайся на празднике сына.

— Брат, что ты такое говоришь?.. — растерянно выдала она, застыв в искреннем непонимании.

Впившись в нее взглядом, я стиснул челюсти, чтобы не выпустить слов, которые могут обидеть. Стон, сорвавший с губ Мари, заставил вспомнить о главном и без задержек выйти через двери, который распахнул для нас какой-то мужик.

Упрямая Патимат следовала по пятам. До самого джипа плелась в одном тонком платье и помогла открыть двери, чтобы я мог усадить Мариям

— Живо в дом! — рявкнул я, скинув пиджак и закутав нерадивую сестру.

— Куда ты ее повезешь?.. — не унималась она. — Чтобы мы знали…

Поджав губы, я бросил, что позвоню, лишь бы Патя отстала, и двинулся к водительской двери.