2
0Но что мне оставалось делать?
Когда я обнаружила письмо от незнакомой женщины, то сначала растерялась, а потом невероятно, чудовищно расстроилась. Так, что грудь всё ещё сжимало от боли, а глаза горели от слёз. Маменька, увидев меня тогда в таком состоянии, посоветовала уехать к тётушке и кузинам — пересидеть скандал в дальнем имении.
Но я решила поступить с точностью до наоборот.
Поехала в столицу, собираясь посетить бал по случаю первого дня весны, потому что жить в неведении я не могла — просто физически. Однако, оказавшись здесь…
Первой знакомой, встретившейся мне на пути, оказалась леди Аделаида Кейн — девушка старше меня всего на год. Она осталась при академии, чтобы получить полную квалификацию, и, вероятно, добьётся своего — лет через восемь. Я широко ей улыбнулась, но она, увидев меня, побледнела, и её матушка тут же повела Аделаиду через улицу — в противоположную от нас сторону.
— Мио, они что же, из-за нас? — прошептала мама, не понимая, что происходит. Её голос дрожал, и, похоже, в эту минуту она совершенно не радовалась моей идее прогуляться до городского дома.
— Мио Валаре! Какими судьбами в столице? — из двери лавки шляпницы внезапно донёсся знакомый сладкий голос, и я вздрогнула, медленно обернувшись.
Светловолосая кудрявая девушка с невинной внешностью быстро подошла ко мне, поцеловав воздух у моих щёк с обеих сторон.
Почему мне не нравилась Селина д’Авелин — красавица, что была младше меня на два с половиной года и уже обладала проснувшимся, симпатичным, почти белым зверем, барханной кошкой? Возможно, потому, что несмотря на ласковые, на первый взгляд, слова, она всегда умудрялась заставить меня чувствовать себя препаршивейше.
— Ты такая смелая, — тихо прошептала она, — приехать сюда после такого.
А вот это последнее она уже сказала куда громче.
— После какого? — спросила я прямо, зная, что всё равно выйду из разговора проигравшей, но не умея молчать.
— Ну как же… твоя репутация, лорд де Рокфельт… — девушка развела руками, глядя на меня с сочувствием. — Как же так, ты ведь была самой умной на потоке?
И вроде бы ничего нового она не сказала, но в её интонации — столько всего. Люди стали явственно прислушиваться, а матушка Селины с лёгкой улыбкой наблюдала за дочерью, стоя на ступенях, ведущих в ярко украшенную лавку."
"— Я и Леонард любим друг друга. Нет ничего постыдного в том, что наши звери зовут друг к другу, — повторила я фразу, которую слышала уже сотни раз.
От однокурсников. От Леонарда.
— Но ведь твой зверь ещё не проснулся, — Селина наклонила голову вбок, улыбаясь. — Мой вот — проснулся, и я знаю, каково это. Будет ещё тяжелее... Что ты сделаешь тогда, если уже сейчас...
