Перстень Иуды

Опрокинувшись на кровать, под розовым балдахином и с не слишком свежим бельем, он приготовился вкушать необыкновенные ощущения, но уже открывшая было рот Марфушка вдруг с визгом вскочила и, схватив пеньюар, отбежала к двери.

– Э-э-э, миленький, да ты с ума сошел! – затараторила она, поспешно облачаясь. – У тебя же сифилис! И где ты его подцепил?!

Она выбежала и позвала «мадам», а та строго отчитала Георгия Карловича за то, что он «носит в приличное заведение всякую заразу». И напрасно несчастный Рутке убеждал, что приобрести заразу он мог только в этих стенах – его, не слушая, с позором выставили из заведения.

Георгий Карлович страшно испугался и на другой же день отправился к врачу. Пожилой доктор, осмотрев его, покачал головой и вынес вердикт:

– Мне бы не хотелось вас расстраивать, но я почти не сомневаюсь, что у вас действительно нехорошая болезнь. Сифилис!

– Это смертельно, доктор? – пролепетал перепуганный Рутке. – Она лечится?

Доктор что-то пробурчал себе под нос, потом не очень бодро сказал:

– Современная медицина далеко шагнула вперед.

И сегодня у нас есть определенные методы лечения. Тем не менее я должен сообщить, что заболевание сие не столько лечится, как залечивается. Вы, батенька мой, в панику-то не вдавайтесь. Я вам кое-что пропишу… Жена-то у вас есть?

– Нет.

– И то слава Богу! Но запомните, что вам придется прекратить всякие сношения с женщинами. Иначе вы станете разносчиком этой заразы, а так и до тюрьмы недалеко…

– А как же…

– Понимаю, понимаю, – кивнул седой головой доктор.

 – Придется, милостивый государь, самому решать свои половые проблемы. Чуть позже мы с вами об этом еще поговорим. А сейчас вас должно заботить совсем другое…

Георгий Карлович нахмурился…

* * *В жизни старшего Рутке наступил самый черный период. Он не только видел, но и ощущал признаки своего постыдного заболевания и неотвратимости близкого конца. Лекарства доктора и различные процедуры не помогали. Гадкая мелкая сыпь не проходила, раздулись и болели лимфатические узлы, на греховодном органе и в паху появились язвы.

Он гнил заживо!

«Проклятый перстень, – в отчаянии думал он. – Зачем он мне понадобился! Все мои беды из-за него!»"

"Но в глубине души он понимал, что перстень Иуды лишь стимулировал порочные, глубоко запрятанные наклонности. Что-то дьявольское сидело в нем изначально, и перстень только вытащил это наружу! В сделанном открытии тяжело признаться даже самому себе, а ему хотелось облегчить душу и поделиться с кем-то своей бедой.