Перстень Иуды

Тот заискивающе поздоровался, когда Клементьев предложил ему сесть, суетливо поблагодарил. Говорил он невнятно, будто рот был набит кашей. Гугнивая, корявая речь, много слов паразитов – действительно, агитатор из него никудышний. Хотя капитан не видел подозреваемого, но представлял отчетливо: простецкое лицо, бессмысленный взгляд, нечесаные волосы, заскорузлые руки…

– Кто такой? – строго начал допрос Клементьев.

– Колтунов Иван, сын Петра, – с готовностью ответил задержанный. – Из крестьян. Из деревни Голодаевка мы…

Гнусавая скороговорка показалась Латышеву знакомой.

– Так, так, так… А задержан в расположении второй роты студенческого батальона, агитировал мальчиков, которые добровольно идут с нами воевать против красных! – рявкнул Зубник. – Как это понимать?"

"– Случайно, ваше благородие, бес попутал! Он мне сам эти листовки всунул! А мне деньги край нужны, у маменьки коза сдохла от бескормицы, а без козы ей никуда…

– Да, нашли мы у тебя в котомке письмо от маменьки, нашли… И про козу она пишет…

Клементьев зашелестел бумагой.

– Клавдией Михайловной зовут мамашу?

– Точно так, ваше благородие, точно так! Клавдия Михайловна, дай ей Бог здоровья… Она ж меня в город и послала на заработок… Я бы так и сидел в деревне, как всю жизнь просидел, боюсь я города-то. Только у нас бескормица, люди мертвых едят…

– Да, довели матушку Россию! – удрученно произнес Зубник. – А чего ты города-то боишься? Что у нас тут страшного?

– А все… Людишек толпы, все злые, глазами зыркают, котомку скрасть норовят… И эти… Автомобили… Дьявольское наваждение, вот оно что… Отпустите меня, ваше благородие, не казните! Я сразу обратно в Голодаевку подамся…

– Да, вижу, ты по дури влез в это дело! – важно подвел итог Клементьев.

– Спасибо, ваше благородие, за справедливость, за понимание, за участие, – благодарно рассыпался задержанный.

У Латышева внезапно создалось впечатление, что это не допрос, а спектакль. И разыгрывает его не оперативный офицер КР поручик Клементьев с задержанным, а задержанный – полуграмотный, но хитрый крестьянин – с поручиком Клементьевым.

Капитан осторожно выглянул. Задержанный сидел боком и выглядел так, как он себе и представлял: простецкая физиономия, нос картошкой, спутанные волосы… Только это был никакой не «Колтунов, сын Петра», а его давний знакомец и лютый враг, который для маскировки сбрил редкую рыжую бороденку.