Перстень Иуды

Ясно?

Чуть помедлив, Петр кивнул.

– Так зачем ты в Ростов приехал из своей Гниловской?

– Учиться.

– Это хорошо, – усмехнулся Гном. – Я твоим учителем стану. А науку нашу постигнешь, красиво жить начнешь. «Капуста» будет, марухи полюбят, блатные зауважают. Ты парень, гляжу, резвый, пригодишься. Тем более, ты в обязаловке: карточный долг отработать должен.

– Заработаю и отдам, – упрямо поправил Петр. Но Гном не обратил внимания на это исправление.

– Правильно. Завтра заработаешь, завтра и отдашь.

– Так быстро? Как это можно?

Вожак засмеялся, сунул наган за пояс в специальную веревочную петлю.

– Легко и красиво. Считай, завтра начинается твое обучение.

Гном встал, хлопнул растерянного Петра по плечу, потом повернулся к кровати.

– Эй, Скок, ты живой?

– Живой пока, – глухо отозвался тот. – Башка только болит…

Вожак засмеялся:

– Это хорошо, что болит. Будешь помнить, что она у тебя есть. Собирайся, пошли!

Как только Гном и Скок ушли, хозяева стали готовиться ко сну. Петру постелили на полу, а Игнат и Софья завалились в кровать.

Петр долго не мог уснуть, слушая близкую постельную возню: чмоканье, сдавленный шепот, скрип пружин, вздохи и всхлипы.

Откровенно-бесстыдные звуки его возбудили, и он хотел поступить так, как поступал в станице после обжиманий с девками: сбросить давление своею собственной рукой, но стеснялся, что хозяева услышат его возню так же, как он слышал ихнюю.

Так он и лежал в возбужденном состоянии, пружины кровати уже перестали скрипеть, теперь слышалось только оживленное перешептывание. Петр разбирал отдельные фразы.

– …поимей хоть совесть…

– …одной совестью бабу не ублажишь…

– …сука ты ненасытная…

Кровать сильно заскрипела, кто-то встал, прошлепал босыми ногами и… резко сорвал с Петра одеяло.

Он испуганно открыл глаза и рассмотрел в слабом лунном свете голую Софью.

– Ой, ты чего?!

– Не бойся, Петенька, ты ведь парень лихой, – зашептала она, шаря жадными руками по его телу, и быстро нашла то, что искала.

– Ого! Это не то что у Игната…

– Заткнись, дура! – обиженно подал голос тот. – Не мешайте, я спать хочу…

Петр прижух, он не знал, что ему делать. Но Софья знала. Она села на гостя верхом и принялась тереться мокрой горячей промежностью об его живот.

Плоть парня закаменела.

– У такого молодца небось уже были девки? – прерывающимся шепотом спросила она, распространяя сильный запах самогона.

– Нет, – сдавленно признался Петр. – У нас с этим строго… Засекут, если что…

– Ну, лежи и учись! – она приподнялась с взмокревшего живота, села уже на возбужденно торчащую плоть и сразу принялась скакать вверх-вниз, а Петр принялся интуитивно помогать такой скачке. Софья и стонала, и мычала, и криком кричала, так что Петр даже испугался.