Перстень Иуды

– Да нет, дружочек, не за ночлег! За другое! За кайф, что ты от меня словил…

– А-а-а, – наконец, он понял, с какого «неба» ей падают деньги, и удивился: Софка довольствовалась выпивкой, закуской да продуктами для хозяйства. Иногда ей подкидывали немного «на булавки» – и она была вполне довольна.

Расстегнув туго набитый портмоне, он достал пачку купюр.

– Сколько?

Мила выхватила всю пачку, отобрала половину, потом половину оставшейся половины, а четвертую часть нехотя вернула ему.

– Тебе, как земляку – скидка…

«Ничего себе, цены!» – подумал Петр, но виду не подал.

– Можно я к тебе еще приду?

Она умехнулась еще раз, вытянула сложенные трубочкой губы.

– Будут тити-мити, пожалуйста!

Седой вздохнул. Такие деньги, к которым привыкла Милка, рядовому члену банды не заработать. Значит… Неожиданно в голову пришла интересная мысль.

– Будут, – сказал Петр.

И повторил уже уверенней:

– Будут! Только надо с тобой о фартовом деле побазарить… Хорошую долю хочешь? Тогда надо будет подмогнуть мне маленько…

* * *В затрапезном домишке на Старопочтовой его ждала бурная встреча.

– Ты куда пропал?! Мы думали, тебя уголовка замела! – возмущался Пыжик.

Седой издевательски усмехнулся.

– Я помню, как ты меня у грека защищал, – в груди клокотала ярость. Он с трудом сдерживался, чтобы не пристрелить подлого предателя. То и дело он мысленно видел, как на лбу Игната проступала кровавая рана, словно он уже пустил в него пулю.

– Хватит попрекать, я не нарочно! Так вышло… Гном меня простил!

Пыжик отмахнулся и решил «перевести стрелки».

– Зачем ты так вырядился? Зачем? Чтобы чекистам глаза рвать?

– Чтобы шлюх приманивать! – поправила хмурая Софья. – Начал по кабакам шляться – съезжай с моей хаты!

Только об этом Седой и мечтал. Низкие потолки давили, упирающиеся в землю окна угнетали, запах сырости раздражал… Но еще рано…"

"– Да ладно, – примирительно улыбнулся Петр. – Ну, загулял, с кем не бывает? Давай лучше, Игнат, в картишки перекинемся…

Он знал, что ему повезет, так и случилось: к вечеру Пыжик проиграл все свои деньги.

Через два дня пришел Гном, назначил «дело» на завтра. Окончательно обговорили план.

– Перед закрытием, в сумерках, Седой заходит в лавку и начинает морочить Гофману яйца своим кольцом, – сказал вожак. – Скок тем временем поджигает сараи. Пыжик забегает, орет дурным голосом: «Пожар!» «Пинкертоны» выскакивают на улицу, осмотреться, Софка забивает им баки: зовет во двор, вроде ребенка спасать… Пойдут – их счастье, нет – мы со Скоком их валим.