Перстень Иуды

Ему, видишь ли, не нравятся мои статьи, говорит – «преснятина»! А сам-то если что-то напишет, так такую муть несусветную, все с какими-то туманными намеками, которые никто, кроме него самого, не понимает…

– Как его фамилия, говоришь, кто он там у вас? – рассеянно переспросил Аристарх Сидорович.

– Да Круглов Иван Петрович. Ответственный секретарь. Так он мужик неплохой, но мне надоели его постоянные замечания и придирки.

В столовую заглянула Евдокия:

– Аристарха Сидоровича просят к телефону. С работы…

– Кто? – хозяин, не торопясь, поднялся из-за стола. – Дежурный?

– Из секретариата, не назвались.

Попросили позвать комиссара госбезопасности третьего ранга товарища Выезжалова.

– Старх, только не забудь, что ты нам обещал! – плаксивым голосом прокричала Татьяна.

Ее опасения оказались не напрасны. Через минуту муж вернулся озабоченный и, напряженно наморщив лоб, сказал:

– Я с вами не поеду. У нас что-то странное происходит. Срочный вызов, непонятно зачем…

– Ну вот, я так и знала! – всплеснула руками Татьяна.

– Ничего, к следующему воскресенью разгребу все дела да закатимся на дачу с ночевкой.

И я тебе там такой допрос с пристрастием устрою… – многозначительно улыбнулся Аристарх.

* * *Он любил это огромное здание, стоящее особняком ото всех строений, как утес в море. Он знал, как москвичи боятся его, стараются вообще не проходить по тротуарам мимо всевидящих окон и больших, тяжелых дверей. А он любил все это. Внутри страшного для других дома Выезжалов чувствовал себя своим. Он знал: здесь ему позволено все! Ну, почти все. Здесь он один из немногих, кто может решать не только судьбы отдельных людей, но и целых учреждений, воинских подразделений, творческих коллективов.

Достаточно было лишь усомниться в преданности кого-то советской власти и отдать приказ подчиненным либо просто снять телефонную трубку, и судьба заподозренного и его окружения была решена. Да и сотрудники, ходившие под его началом, могли в один момент лишиться наград, должностей, званий, семьи, свободы, головы. Ощущение такой колоссальной власти опьяняло.

Впрочем, в этом здании были люди, которые при желании могли все подобное проделать и с ним. К счастью, их было немного. Но они были. И он помнил, как несколько лет назад, когда только попал в этот дом,ему показалось, что выше подвала не поднимется.

А о здешних подвалах в народе ходили жуткие слухи. Потом он уже сам постоянно спускался в эти каменные лабиринты и вносил свой вклад в те слухи, которые, как оказалось, являлись не слухами, а совершеннейшей правдой…

Аристарх Сидорович вошел в свою отделанную темным деревом приемную. Подтянутый лейтенант вскочил, вытянулся, щелкнул каблуками.

– Зайди ко мне, – бросил Выезжалов, проходя в кабинет.