Пляска в степи

Немало незваных гостей побывало в тереме за Студень.

Лутобор обогнал бывшего десятника и замер между ним и князем, выставив вперед копье, чтобы Сбыгнев не приблизился на удар меча. На частоколе, прицелив в сторону незваного гостя стрелу, со вскинутым луком неподвижно замерла Чеслава.

⁃ Скидывай это все, — велел гридень, обшаривая Сбыгнева внимательным взглядом.

Ярослав хранил молчание, скрестив на груди руки. Сбыгнев повиновался, не поведя и бровью: обмороженными, скрюченными пальцами принялся развязывать замерзшие, а оттого невероятно жесткие завязки плаща.

⁃ Подсоби ему. Только смотри в оба.

В четыре руки Горазд с бывшим десятником управились быстрее: скинули на землю воинский плащ, расстегнули кожаный пояс с мечом и ножом, стащили теплую свиту и подбитые мехом штаны. Остался Сбыгнев стоять на морозе перед князем в одной лишь рубахе да портках. По рубахе от спины до груди тянулся окровавленный след.

⁃ Где кольчугу позабыл? — спросил Ярослав с желчной усмешкой. — Раздеть бы тебя до чего мать родила, но коли уж сам притек… — мрачно заключил он и едва заметно мотнул головой в сторону терема.

А после резко развернулся и зашагал к крыльцу.

⁃ Сапоги снимай, — велел Лутобор дернувшему следом за князем Сбыгневу.

Тот молча скинул обувь на снег. Из сапога не выпал спрятанный там нож, и потому старший гридень милостиво кивнул и несильно ткнул Сбыгнева наконечником копья в спину.

⁃ Шагай.

Без меры жалостливый Горазд, подобрав валявшиеся на снегу вещи, бросился следом за ними. Пока возился он снаружи, в сенях Лутобор поспел раздеть Сбыгнева совсем уж до портков, заставив снять и нательную рубаху.

Он помнил такие рисунки по берсеркам, что встретились им на пути на Ладогу из Степи. Вовек уж не позабудет!

Но Лутобор словно и не удивился ничему, взял не сопротивлявшегося Сбыгнева за плечо и повел прочь из сеней в ближайшую горницу, где обычно князь али княгиня говорили с людьми, пришедшими просить защиты и милости. Ярослав, сидевший на лавке подле стены, мазнул по вошедшим бесцветным взглядом и отвернулся.

Коли был бы Горазд зимами постарше да проживи он на Ладоге подольше, он бы ведал, что Сбыгнев против решения старого князя Мстислава передать свой престол старшему сыну, робичичу, сопротивлялся как никто. Сколько тумаков и затрещин от него получил маленький Ярослав — не счесть. Сколько раз Сбыгнев его робичичем называл, прилюдно али нет, — тоже.

А вот Лутобор все помнил, он-то с князем был одних зим.