По-другому (СИ)

– От чего? От маленького члена?

– Естественно! Комплексы на какие только «подвиги» мужиков не толкают. А если мужик при власти… – Танюха поигрывает бровями, – его комплексы могут выйти боком многим.

– Если так, Ир, можешь спать спокойно. Там все более чем достойно.

Закрываю глаза. Но память настырно подсовывает картинки развалившегося на лавке в парной Меринова. Он немолодой – по крайней мере, на это намекают брутальные резкие морщины над переносицей и в уголках неулыбчивых губ и седина. Откуда мне знать, что он седой, если он лысый? Оттуда, что волосы растут не только на голове! О господи! Истерично касаюсь горящих щек. Вот это я вляпалась! Вот это я отмочила… И ведь вряд ли что могло сделать этот вечер хуже, а нет, оказывается, вполне. Какая же стыдоба!

– Слушайте, а он женат? – интересуется Ирка.

– Меринов? Не знаю, но дом он вроде сам выбирал, – отчитывается Волкова.

Слушая разговоры подруг одним ухом, я заканчиваю одеваться, подхватываю шоппер и вдруг ощущаю, что мой заряд разряжается в ноль. Стихает истерика и уходит адреналин, на котором я так долго держалась. А действительность наваливается на плечи, придавливает к земле – ни вдохнуть, ни выдохнуть. С губ только всхлипы рвутся.

– Вер? Вер, ты чего?!

Меня ломает практически у цели. То есть у Иркиной тачки. Я опускаюсь на колени, одной рукой касаясь двери, другой – ледяного настила на дорожке, и начинаю громко, некрасиво выть. Девчонки пугаются, конечно, подхватывают меня под руки. Причитают:

– Ну, ты чего, Вер?! Ты чего? Не конец же света! Вставай, давай, а то застудишься…

А мне хочется заорать – конец! Конец всей моей жизни, девочки…

– Тань, дай-ка ей выпить. Там еще оставался коньяк.

– Не хочу, – вяло отбиваюсь.

– Быстро давай! Глотни.

Глотаю, потому что Ирка, если какой целью задалась, ни за что от нее не отступится. Надо будет – и в глотку зальет свой коньяк! Лучше уж я сама как-нибудь. Делаю глоток. Морщусь. Без закуски сорокаградусное пойло прокатывается по пищеводу и падает в пустой желудок.

– Он, девочки, сказал мне убираться. Из квартиры. Нет, ладно я… А Юлька? Ему дочки совсем не жалко?

– Да пусть он что хочет языком чешет. У вас на двоих ипотека. Плюс материнский вложен. Что значит – его квартира? Как минимум, она ваша.

– Это я понимаю. Просто сам факт. Как он мог так сказать? Вот как? Я не узнаю его. Совершенно не узнаю.

– Это просто Костечка своего истинного лица не показывал. А я вот не удивлюсь, если он выбросит вас на улицу.

– Ты уж не перегибай. Как он нас выбросит? – шмыгаю носом.

– Да мало ли? Он у тебя мент. Что-нибудь да придумает. Благо тут схем хватает.

– Умеешь ты, Ир, поддержать, успокоить. Было просто тошно, а теперь хоть вешайся.

– Не слушай ее, Вер. Может, у него просто день плохой выдался.