По-другому (СИ)

А ты Макс? Сын Ефрема Харитоновича?

Точно он! Та же фигура, те же плечи. Та же отстраненность. Что он делает здесь один?!

Не глядя на меня, Макс кивает. При этом нервно сжимая и разжимая руки. В отчаянии прохожусь ладонью по волосам. Юлька пялится на меня, открыв рот. В голубых ангельских глазках – миллион вопросов.

– Это Макс, Юль. Сын одного моего знакомого. Макс, это моя дочь – Юля. Ей четыре года. А тебе уже сколько?

Если он закреплен за детской поликлиникой, то меньше восемнадцати. Но чисто навскидку я бы дала ему больше. Может, потому что Макс похож на отца, выглядит он очень взросло."

"– Макс, – зачем-то повторяет Меринов-младший. Я же, окончательно растерявшись, стою дура-дурой, несмотря на то, что, в общем-то, имею опыт работы с аутистами и примерно понимаю, как себя с ними нужно вести. В институте я проходила практику в частном центре, специализирующемся на реабилитации таких деток. А потом какое-то время там подрабатывала. Макс ведь аутист, да? Очень похоже… Ну и что мне делать? Говорить он вроде бы говорит. Значит, речевое развитие не пострадало. Понять бы еще, что там с интеллектом. Если он в норме, то хотя бы ясно, как Макс здесь очутился. А если нет? В поисках ответа гляжу на притихшую дочь. Та больше не тянет к парню ручонок. И это хорошо, насколько я знаю, многие люди с аутизмом не терпят прикосновений.

– Ты сюда сам пришел? – решаю внести ясность, впрочем, не особенно рассчитывая на ответ, и потому даже легонько вздрагиваю, когда после долгой паузы Макс замечает:

– Нет. С классом.

– На медосмотр, наверное? – с облегчением подхватываю я. Ведь, во-первых, это означает, что парень вполне социализирован. А во-вторых – умен. – Как же так вышло, что ты один остался?

– От них много шума.

– И ты ушел? – озвучиваю свою догадку. Макс коротко кивает. – Как давно это произошло? Может быть, твоя классная еще здесь? Нет? А папа? Твой папа знает, где ты?

Вопросы сыплются из меня как их рога изобилия, хотя в случае с Максом это довольно провальная стратегия. Особенным детям обычно требуется чуть больше времени на ответ. Вот почему с ними в принципе лучше говорить помедленнее.

– Нет.

– Нет?

Макс лезет в карман и протягивает мне телефон.

– Сел, – сообщает он и снова отворачивается, чуть запнувшись о Юльку взглядом.

– Так. Ну, допустим, телефон есть у меня. А вот номера твоего отца нет, – невольно хмурюсь, прикидывая как бы Меринову сообщить, что с его сыном все в порядке. Может, Костику позвонить? Или в дежурку. Попросить передать, что да как. Ситуацию спасает сам парень, начав диктовать мне отцовский номер, который, оказывается, выучил наизусть. Ободряюще ему улыбаюсь. Ну, какой молодец! И чтобы за ним поспеть, суетливо жму на кнопки ставшими вдруг такими неловкими пальцами.