Подставная фигура

А главное – бесформенные обугленные куски человеческой плоти в тлеющих лоскутах измазанной кровью одежды – посмотришь, сердце проваливается в желудок, а содержимое желудка наоборот – рвется наружу.

Черный мусор кругом, островки огня, обрывки, осколки, обломки – или поди угадай, что там такое.

– Мама родная, – побледнев, выдохнула женщина с хозяйственной сумкой, – так это же чья-то рука...

– А ты чего думала? – сплюнул зажимающий ворот пальто нетрезвый мужик в застарелой щетине, но со свежеподбитым глазом. – Видала, как рвануло! Всех в крошево...

– Гля, Петюнчик, чего на пальце... Рыжье? Как бы подобраться... – прошептал его товарищ, с трудом шевеля разбитыми губами. – Да нет, сейчас не выйдет... Жалко...

Через полчаса примчались четыре кареты «Скорой» и два «жигуля» с Петровки. Чуть позже с рычанием подкатил грузовик внутренних войск, горохом сыпанули из затянутого брезентом кузова краснопогонные солдаты с напряженными лицами и автоматами наперевес. Место происшествия оцепили, толпу оттерли подальше. Мрачно осмотревшись, врачи сгрудились над единственным целым телом.

Почти сразу послышались возгласы: «Есть пульс! Камфару и кислород – быстро!» А через несколько минут пострадавшего погрузили в реанимационную машину и та под вой сирен рванула на красный свет.

Приехали пожарные в гремящих на морозе спецкомбинезонах, вышли, потоптались хмуро – все, что могло сгореть, сгорело давно, чего летели, спрашивается?

Одна за другой тормозили борзые «Волги», «Форды» и «Мерседесы» с мигалками или в спецокраске – городское, милицейское и прокурорское начальство. Мигом возник микроавтобус с телевизионщиками. Задымили сигареты, загорелись глазки телекамер, засуетились ушлые стервятники-операторы. Клевец, «важняк» с Петровки – здоровенный широколицый мужик в надвинутой на глаза кожаной кепке, вынул руки из карманов драпового пальто и, выставив перед толпой растопыренные ладони, в десятый раз повторял:

– Ну не топчитесь почем зря, ну кому говорю?.. За линию, едрить вашу!!

Последними подкатили неброские машины ФСБ – генерал-лейтенант Ершинский и следственная бригада во главе с майором Фокиным. Выйдя из машины, генерал поправил дубленку, хищно оскалился на черное пятно («Хорошо хоть, что не на Красной площади»), обернулся к Фокину, вполголоса приказал:"

"– Посмотри по-умному. Может, нам и соваться нечего... Если чистая уголовщина, пусть прокуратура забирает, – потом надел маску свойского парня и направился к начальственной тусовке.

Фокин был на голову выше своего шефа, огромный, неулыбчивый, косолапый, как медведь из Завидовского заповедника. Он распечатал новую пачку «Бонда», вытянул сигарету, по привычке прикусил зубами фильтр.