Подставная фигура

Молодой человек хорошо говорил по-английски, и только слово «месье» звучало на французский манер. Он был искренне рад доставлять удовольствие посетителям, как будто принимал гостей в собственном доме.

– Что это – «Дю Бакон»? – поинтересовался Веретнев.

– О, мсье, это шикарный рыбный ресторан на мысе Антиб!

Гарсон выразительно подкатил глаза.

– Он включен в справочник самых лучших ресторанов побережья, а их там всего двадцать четыре... Но очень дорогой! Пообедать в нем могут лишь очень состоятельные господа...

– Давайте с этого и начнем новую жизнь, – сказал Веретнев, когда официант отошел. – Заберем деньги и отпразднуем это в самом дорогом ресторане...

Веретнев заказал двести пятьдесят граммов водки, Макс и Спец от спиртного отказались и пили минеральную воду. Напряжение предстоящей операции окутывало красиво сервированный стол невидимой удушливой пеленой. Пистолеты с глушителями и кевларовые жилеты, ждущие своего часа в багажнике машины, плохо согласовывались с изысками французской кухни и не способствовали повышению аппетита. Впрочем, Спеца это, похоже, не касалось.

– Думаю, будет не до этого, – трезво сказал он, уминая фаршированные помидоры. – Сделал дело – надо сразу уносить ноги.

Наблюдение подтвердило первоначальное предположение: Кудлов и Злотин дежурили по очереди, особой бдительности в несении службы не проявляли, ночью спали во флигеле. Не охранники, а сторожа. Оружия при них замечено не было. Сегодня смена Злотина.

Прислуга вечером уходила, и в огромном доме оставались лишь Евсеев с блондинкой. Спец считал предстоящее детской забавой. Макс же, вспоминая зловещий «вальтер» с трубой допотопного глушителя, думал, что вряд ли сможет выстрелить в кого-то из бывших сослуживцев, да и в эту падаль Евсеева тоже... Его мучили дурные предчувствия.

Стемнело, морская прохлада забиралась под свитера, официант зажег на столике свечу под стеклянным колпаком. Тонко и жалобно запела скрипка: невысокий пожилой мужчина с торчащими вокруг заметной плеши волосами извлекал из инструмента печальную чистую мелодию.

– Мне кажется, все вокруг чужое, – вдруг сказал Веретнев. – Эти пляжи, это море, эти пальмы... Стерильная чистота, размеренный уклад жизни, достаток, доброжелательность посторонних людей... Все чужое!

– Или мы здесь чужие, – подал голос Макс.

Скрипач медленно подошел к столику, нагнулся, заглядывая в глаза, смычок медленно прошелся по напряженным нервам, Макс отпрянул, протестующе вскинул руку. Обиженный музыкант побрел к столикам американцев.

– И что мы будем делать с деньгами? – спросил Веретнев. – Ну, если все выгорит. Вот ты, Володя?

– Не знаю, – после паузы ответил Спец.