Подставная фигура

Серьезный такой. И дело у него серьезное: цемент надо набрать. Ремонт, наверное, дома затеял, плитку кладет, чтобы красиво было. Бомжей иногда просят умыкнуть что-то со стройки, цивильным самим лезть туда влом, да и грязно. Клыш на прошлой неделе за ворох каких-то реек полсотни рублей получил, это уже настоящий бизнес."

"– Ладно, – сказал Зимуха. – Хорошо. Сколько положишь?

– Сколько положу, все твои будут, – сказал парень. – Идем.

Они прошли два квартала, потом еще два, причем Зимуха успел разглядеть у него в пакете примерно треть батона вареной колбасы, и половинку ржаного хлеба с треснувшей корочкой, и банку с консервированной капустой, и... точно, это была бутылка, ноль-семь, зелено-белая этикетка с темным золотом. «Московская». Зимухин желудок под курткой издал протяжный вопль – парень услышал, наверное, покосился на Зимуху.

– Жрать хочешь, что ли? – спросил. Зимуха не стал мяться и сказал прямо:

– Ага.

Они подошли к переулку, заставленному кривыми строительными заборами с козырьками и табличками «Реставрацию проводит СУ такое-то», в дальнем конце которого еле-еле проглядывал стеклянный краешек универмага «Московский».

– Здесь, – сказал парень, легко отодвигая одну штакетину. Видно было, он не первый раз сюда ходит. – Полезай.

Зимуха первый пролез в щель, парень последовал за ним. Здесь стоят дома старого московского предместья, неведомо кем и когда выстроенные; реставрационные работы велись не первый год, но как-то не слишком бойко, а после Нового года строители сложили свои пожитки, погрузили бытовки на тягачи и вообще отсюда смылись. Здание, у которого оказались Зимуха со своим провожатым, было обскоблено до кирпичей и дранки, вместо крыши вверху торчали крест-накрест потемневшие от снега доски, внизу валялись кучи строительного мусора. А в глубине, за обломками лестничных маршей, высился похожий на ракету цементный бункер.

– Видишь? – спросил парень.

– Вижу, – сказал Зимуха. – Но оттуда, наверное, весь цемент вывезли.

– Не боись. На нашу долю тоже осталось кое-чего... – Парень оглянулся на дом. – Водку пьешь? Колбасу ешь? Зимуха от неожиданности отвесил мокрую нижнюю губу.

– Ну это... Конечно.

– Молоток, – похвалил его парень. – Как зовут?

– Зимуха.

– А что, человеческого имени у тебя нет?

– Есть, почему же... – Зимухе стало вдруг стыдно. – Георгием меня зовут. Жора то есть.

– Другое дело. А меня зовут Василий. То есть Вася. Руки ему, правда, Вася не подал. В одной он держал пакет, а другую прятал в кармане куртки.

– Холодно, – сказал он, поежившись. – Пошли, Жора, примем по сто пятьдесят сначала. И пожрешь... Чтобы ветром не унесло.

Это была в высшей степени здравая мысль.