Граф и гувернантка

Что это? Ботинок?

Он бросился вперед, спотыкаясь под дождем, и увидел ее, скрючившуюся на земле на обочине под деревом.

– Бог ты мой, – прошептал Дэниел и бросился к ней, почувствовав, как сердце сковал ужас. Потом, нащупывая пульс, в отчаянии взмолился: – Ответьте же мне! Господи, помоги, ответьте же!

Энн не отвечала, но ровный пульс на запястье вселял надежду. Они находились всего в полумиле от Уиппл-Хилла, так что Дэниел мог отнести ее на руках. Он, правда, весь дрожал, был покрыт царапинами и синяками, но смог бы справиться с задачей.

Дэниел осторожно подхватил ее на руки и двинулся в сторону дома по предательски скользкой дороге.

Жидкая грязь превращала каждый его шаг в настоящее испытание, к тому же он почти ничего не видел перед собой из-за упавших на глаза мокрых прядей, но все же продолжал идти, гонимый ужасом и яростью, наполнявшими измученное тело силой.

Рамсгейт за это заплатит, непременно заплатит, и Хью тоже. Видит бог, весь мир заплатит, если Энн больше не откроет глаза.

Один шаг, другой, и еще… До тех пор, пока впереди не показался Уиппл-Хилл.

Еще через несколько мгновений Дэниел оказался на подъездной аллее и, когда его ноги начали взывать о пощаде, а колени грозили подогнуться, преодолел три ступени величественного парадного крыльца и с силой пнул дверь.

Потом еще раз.

Еще.

И еще.

Дэниел долбил по ней до тех пор, пока не послышались чьи-то торопливые шаги.

Дверь распахнулась, и возникший дворецкий ошеломленно вскрикнул на пороге:

– Милорд!

Три лакея бросились вперед, чтобы освободить графа от ноши, в то время как он, вымотанный и охваченный ужасом, опустился на пол, выдохнув:

– Позаботьтесь о ней, постарайтесь согреть.

– Сию минуту, милорд, – заверил его дворецкий, – но вы…

– Нет! Сначала о ней!

– Конечно, милорд, – дворецкий быстро подошел к ошеломленному лакею, державшему на руках гувернантку и совершенно не обращавшему внимания на стекавшую в его рукава воду. – Ступай! Отнеси ее наверх! А ты нагрей воды! – приказал он служанке, спустившейся в холл поглазеть на происходящее. – Сейчас же!

Дэниел, успокоенный слаженной работой слуг, прикрыл глаза. Сделав все, что в его силах, что должен был, он мог передохнуть.

Глава 14"

"Когда Энн наконец пришла в себя, медленно вынырнув из безжалостной темноты в клубящуюся серую мглу, первым, что она ощутила, были чьи-то прикосновения. Ее ощупывали со всех сторон, словно хотели снять одежду.

Энн попыталась закричать, но голос не слушался. Все ее тело сотрясала дрожь, мышцы болели, руки и ноги отказывались подчиняться. Энн настолько обессилела, что не знала, способна ли открыть рот и издать хотя бы один звук.