Граф и гувернантка

Энн чуть отстранилась, но он не дал ей возможности возразить, прижав палец к губам.

– Я уже объявил о своем намерении взять тебя в жены. Неужели ты хочешь, чтобы все вокруг считали меня лжецом?

– Дэниел, ты не можешь!..

– Могу. И женюсь.

Энн с тревогой посмотрела ему в глаза.

– Но Джордж ведь никуда не делся. И если он причинит тебе боль…

– Если ты будешь со мной, никакой Чевил мне не страшен, – заверил ее Дэниел.

– Но…

– Я люблю тебя, – признался Дэниел, и Энн показалось, что с этими словами все встало на свои места. – И мне непереносима сама мысль, чтобы провести хотя бы мгновение без тебя.

– Дэниел… – еле слышно проговорила Энн, и он не смог понять, что она хотела этим сказать, возразить или согласиться, но когда ее глаза наполнились слезами, стало ясно, что он почти победил.

– Мне нужно все. На меньшее я не согласен, – прошептал Дэниел. – Так что, боюсь, тебе придется выйти за меня замуж.

У Энн задрожал подбородок, и еле слышно она пролепетала:

– Я тебя люблю!

– И?.

– Да. Если у тебя хватит смелости взять меня в жены, я согласна.

Заключив любимую в объятия, Дэниел накрыл ее губы поцелуем, исполненным страсти и всех эмоций, что хранились в глубине его души.

– Смелость здесь ни при чем, – с трудом оторвавшись от нее, пробормотал он, переполненный счастьем. – Это всего лишь инстинкт самосохранения.

Энн озадаченно сдвинула брови, но он не дал ей времени на раздумья, опять завладев губами. Он все целовал ее и целовал, не в силах остановиться, потом наконец пробормотал:

– Без тебя я просто умру.

– А я думаю, все, что было раньше, не считается, – Энн подняла лицо, и Дэниел увидел ее светящиеся любовью и обещанием глаза. – Сегодня будет мой первый раз. С тобой.

Глава 19

Энн помолчала, а потом прошептала:

– Пожалуйста.

Она не знала, почему сказала это: явно не потому, что мыслила здраво, – ведь его не надо было ни о чем просить. Просто последние пять лет она то и дело напоминала воспитанницам, что говорить «пожалуйста» нужно всегда, если хочешь что-то получить.

– На это я могу ответить лишь одно, – пробормотал Дэниел, учтиво склонив голову. – Спасибо.

И тут Энн одарила его особой улыбкой – не веселья или радости. Такие улыбки застают человека врасплох, дрожат на губах, пока не явятся на свет во всей красе. То была улыбка искреннего счастья, что идет из самых глубин души, такого всепоглощающего, что у нее перехватило дыхание, а по щеке скатилась слеза. Она подняла руку, чтобы ее отереть, но пальцы Дэниела сделали это раньше.