Граф и гувернантка

Энн не знала, как такое возможно, но никак не могла совладать с собственными бедрами, прижимавшимися к его бедрам.

– Я хочу тебя всего, – неожиданно для себя прошептала она. – Сейчас.

Энн услышала, как Дэниел судорожно втянул носом воздух, и, взглянув на него, увидела его подернутые поволокой желания глаза. Он простонал ее имя и подался вперед, погрузившись в нее не полностью, но достаточно, чтобы ее вновь охватило это странное восхитительное ощущение, что она раскрывается ему навстречу, что он раскрывает ее для себя."

"– Глубже! – потребовала Энн.

– Не сейчас! – он немного отстранился, а потом опять качнул бедрами.

– Я не хочу ждать!

Внутри ее нарастало давление, делавшее ее раскрепощенной и невероятно жадной. Энн хотела его всего: хотела ощущать его пульсацию внутри, чувствовать, как он скользит по ее лону, погружаясь до самого основания.

Дэниел начал двигаться, и Энн обхватила его бедра, стараясь прижать как можно плотнее к себе.

Она стонала, извивалась, но Дэниел сопротивлялся, подчиняя ее избранному им ритму. Его лицо исказилось от напряжения, и Энн знала, что его желание так же сильно, как и ее собственное, но Дэниел не торопился, давая возможность получить удовольствие ей.

Но ей было виднее. Должно быть, Дэниел пробудил в ней какую-то распутную, порочную сторону ее женского существа. Энн не представляла, откуда знает, что нужно делать, даже не осознавала, что намеревается сделать, пока это не произошло само собой. Ее руки взметнулись, сжали груди и принялись их мять, а глаза смотрели на его реакцию…

Горевшее в его взгляде желание было настолько осязаемым, что Энн практически чувствовала его на своей коже.

– Сделай так еще, – хрипло попросил Дэниел, и Энн повиновалась – подняла груди, словно невидимым корсетом, и они стали крупными, пухлыми, с восхитительно сочными сосками.

– Тебе нравится? – прошептала Энн лишь для того, чтобы его поддразнить.

Дэниел кивнул. Дыхание так быстро вырывалось у него из груди, что движения стали порывистыми и резкими. Он по-прежнему прикладывал все силы к тому, чтобы не спешить, доставить ей как можно больше удовольствия, и Энн поняла, что нужно заставить его сорваться. Он не мог отвести взгляда от ее рук, ласкавших груди, и горевшая в его глазах первобытная потребность обладания заставляла Энн чувствовать себя богиней, могущественной и прекрасной.

Она медленно облизала губы и, погладив груди, зажала тугие розовые бусины между большим и указательным пальцами. Ощущения были неповторимыми, почти такими же острыми и сладостными, как прикосновения губ Дэниела. Энн вдруг ощутила всплеск удовольствия внизу живота и с удивлением поняла, что сотворила это сама, собственными руками.