Погашено кровью

 – К чему столько форса?

– Вот что, хмырь, выпусти моих ребят, а сам скройся в курятнике.

– Брось меня на понт брать. Стрелять не будешь. Ты же вор, а не мокрушник.

– Здесь тайга, мент. Я уйду, а вас в яму.

– А у тебя лыжи в тамбуре стоят? Брось туфту пороть. Такие, как ты, к тайге близко не подходят. По протоптанной дорожке прогуляться сможешь, да и то, если перед собой буфер пустишь из трех амбалов. На что ты их словил?

Словечки глупые говорить заставил. Они как дубы в тайге, громадные, но не страшные. Пистолет в руке и тот держать не умеют.

– А ты умеешь?

– А как же!

– Ну давай посмотрим, чья возьмет.

– Ковбойских фильмов насмотрелся?

Сычев вынул из-за пояса пистолет и бросил на пол.

– Он не заряжен. Ты своим дубам ствол не доверил бы.

– А ты почем знаешь?

– Легкий слишком. Ствол с обоймой вес имеет. Но дело-то не в этом.

Как ты понял, я здесь не один, и уж поверь, что у нас есть надежное оружие.

Ребятишки твои уже убедились в этом. Тебе не уйти. Старика шлепнешь, вышку получишь.

– Ничего. Я уйду и вас с собой прихвачу.

– Чего мелешь, Емеля? Машинист уже со станцией связался, тебя там команда с собаками поджидает.

Брось-ка шпаллер в окно, и я его не видел. Года два скостят. Вооруженный грабеж – это уже разбой. По другим меркам твою свободу мерить будут. Ты ученый, сам знаешь.

Сычев выпрямился, оставаясь за порогом, и его правая рука легла на ручку стоп-крана.

– Ты блефуешь, мент. Нет за тобой никого. И ты выпустишь меня.

– Это, по-твоему, я один твоих бугаев обезвредил? Ну как знаешь!

Тебе все равно крышка. Старика-то ты уже придушил в своих объятиях.

Налетчик резко оттолкнул проводника в сторону, и тот повалился на пол. В эту секунду Сычев дернул ручку стоп-крана на себя.

Поезд дернулся, и с верхних полок посыпались ящики. Сычев рванулся вперед и накинулся на преступника. Дикий визг доносился из-под колес. Поезд терял скорость. Не прошло и десяти секунд, как бандит с заломленными руками лежал на полу, уткнувшись носом в грязный половик.

Спустя полчаса поезд продолжил свой путь. Банду рассадили по одному подельнику на купе и каждого крепко обмотали простынями. Старик едва оклемался и принялся за приготовление чая.

Сычев и Горелов сидели в своем купе, где остался один из геркулесов, которого загнали в угол.

Он не пострадал в битве за справедливость, и голова у него осталась неповрежденной.

– Одно я тебе, приятель, скажу, – сидя у окна, рассуждал Сычев. – За любое преступление человек должен нести ответ. Впереди ты стоял или сзади, не имеет значения. Существует сговор, и ты его участник.

– Знаю, начальник. Лесорубы мы. Больше года на подножном корму живем. Грибы, ягоды, медвежатина, а к весне ближе зубы на полку. Солонины не хватает. Хозяин деньги забрал, и только его видели.