Любовь олигарха

Вот что он творит… Почему делает то, что делает?

Она открыла аптечку и начала обрабатывать рану. Днищем стакана она разодрала кожу на голове. У Булата были густые коротко стриженные волосы. На висках – легкая седина. Вика намочила ватный диск перекисью и приложила его к ране.

Крови было немного, но она была. Раньше она совершенно спокойно реагировала на неё. Дедушка, плотничая, часто травмировался, пусть и не сильно, но порезы были. Вика обрабатывала их, хотя дед ворчал, говорил, что мог справиться сам. Разделывал животных он тоже при ней.

Три месяца назад у неё изменилось отношение и к крови.

Когда ты чувствуешь, как по твоим ногам утекает жизнь ещё не родившегося ребенка…видишь кровавые размывы… меняется многое.

- Зашивать не придется, - Вика постаралась абстрагироваться от прошлого. Если снова и снова переживать случившуюся трагедию, можно сойти с ума.

Что было то было.

Валгаров не спешил подниматься. Его широкие плечи едва не касались колен Вики. Она старательно отводила их в сторону, прижимая к дивану. Хватит на сегодня страстей.

- Будет шишка.

- Определенно.

Вика не без некого садистского удовольствия приклеила пластырь прямо на волосы.

Ничего, потерпит немного.

- Дождь усиливается, - Вика посмотрела в сторону окна. Близость мужчины, сидящего у неё в ногах, смущала и будоражила. Последнее Вика тоже признавала.

- Минимум три дня будет лить.

Вика с силой прикусила губу, чтобы не высказать вслух опасения за дом дедушки. Она не собиралась сетовать Валгарову. Как и не собиралась подпускать его ближе, чтобы он ни говорил.

И ни делал.

Верила ли она в его слова про заинтересованность?

Не знала.

Она не хотела никаких отношений.

Не хотела больше впускать в свою жизнь ни одного мужчину. Год, два, три. Она понятие не имела, сколько у неё продлится это состояние. Её предали… Поломали. Лишили ребенка и будущего. Избили. С ней обошлись несправедливо. Она готова была отпустить Никиту… Что ж, раз так получилось. Если человек готов отказаться от неё лишь потому, что так велел отец, она не стала бы настаивать.

Но с ней поступили иначе.

Её, как ненужную вещь, выбросили на помойку жизни, прошлись вдоль и поперек, чтобы она не смела даже думать о том, что её что-то, вернее, кто-то связывает с влиятельной семьей Васиных.

В больнице, когда она пришла в себя, первым, кого она увидела после врача, был высокий бритоголовый водитель Никиты. Он долгим давящим взглядом впился в покалеченную девушку и негромко сказал:

- Ты же упала, Виктория, правильно? Напилась в баре с горя, что твоя свадебка с депутатским сыном накрылась медным тазом, пошла в первый попавшийся кабак и нализалась до невменяемого состояния. А потом… Ну, что потом. Зачем-то побрела на стройку, что рядом… Там упала, убилась.