Позывной «Оборотень»

Их эмоции так явно отразились на лицах, что Кручинин, не удержавшись, проворчал:

– Мужики, вы бы хоть морды кирпичом сделали, что ли. А то у каждого на лбу написано «не верю». Станиславские, мать вашу.

– Сложно кому-то верить после всего, что было, – нехотя признался Никита.

– Верю. Потому и решил все документы тебе лично выдать."

"– Да уж, не ожидал такого, – растерянно кивнул Никита.

– Помогите, мужики, – неожиданно попросил их Иевлев. – Нужно это дело закончить. Очень нужно.

– А если его не приговорят? Что тогда? Снова будет молодым ребятам жизни ломать? – неожиданно вызверился Максим. – Нельзя его живым отсюда выпускать. Нельзя.

– Не будет. Приговор уже вынесен, и жив он только потому, что дело ещё не закончено. Что называется, исполнение временно отсрочено. Но это строго между нами. Начальник штаба это дело лично курирует.

– Ладно. Поверим нашим властям ещё разок. Может, хоть с этим не обманут, – криво усмехнулся Никита. – Куда идти?

– Сейчас всё устроим, – разом повеселев, ответил Кручинин, развивая бурную деятельность.

Спустя десять минут он подробно инструктировал бойцов, ухватив обоих за пряжки ремней, словно боялся, что они передумают и исчезнут. Сообразив, что именно от них требуется, парни задумчиво переглянулись и, дружно кивнув, шагнули к дверям допросной. Но первым в комнату всё-таки успел особист. Перешагнув порог, он внимательно посмотрел на ссутулившегося на стуле профессора и, усмехнувшись непонятной улыбкой, с преувеличенным весельем произнёс:

– Ну, господин профессор, я вижу, вы так и не приняли правильного решения. Что ж, дело ваше. Но перейдём к делу. Я привык держать своё слово, так что сейчас вы встретитесь с теми, кто по вашей милости превратился в монстров.

Ждавшие именно этих слов метаморфы дружно шагнули в допросную. Увидев Максима, профессор злобно оскалился, при этом совершенно не обращая внимания на Никиту. Сложив руки на груди, Макс широко улыбнулся и, чуть склонив голову набок, сказал:

– Ну что, профессор, вот и встретились? А ведь я вам когда-то это обещал.

– Что здесь делает это мясо? – презрительно фыркнул Лихтман.

– На вашем месте я бы не стал так наглеть, профессор, – ответил Кручинин с заметным удивлением.

Молчавший до этого момента Никита решил вступить в игру. Выступив из-за широкой спины Максима, он шагнул к столу и, нагнувшись к настороженно смотревшему на возникший персонаж профессору, прошипел:

– Готов сдохнуть, мразь?

– А ты кто такой? – удивился Лихтман.

– Забыл? Так я тебе напомню, – тихо пообещал Никита и, оперевшись руками на стол, усилием воли принялся трансформироваться.

Это было больно и очень сложно.