Позывной «Оборотень»

– Хочешь сказать, что и на том свете от меня не отвяжешься? – с усмешкой спросил полковник.

– Мы с тобой столько лет по всему свету окаянствовали, что там для нас давно уже уютные сковородки по соседству приготовлены. Так что не надейся. Да и нельзя нам поодиночке. Не выживем. Слишком долго в одной упряжке бегаем.

– Это точно. Что там у нас на завтра по плану?

– Минно-подрывное. Начнём натаскивать, а там уж как бог даст.

– Что-то частенько ты стал Всевышнего поминать. Неужто в церковь ходишь?

– Да когда тут? Да и не религиозный я. Так, что называется, божиться божусь, а в попы не гожусь. А по поводу пенсии, так ты, командир, даже не сомневайся. Одного я тебя не оставлю. Уходить, так вместе. Поедем к мамане моей, в деревню. Будем огород городить, в баньку похаживать. В общем, проживём. Сколько нам той жизни осталось?

– Надоест ведь скоро. Не могут люди без конца друг за дружку держаться.

– Могут, командир. Должок за мной. Думаешь, я забыл?

– Ты о чём это? – насторожился Иевлев.

– О мине. Из всей группы ты один тогда рядом остался. Не дал в чужой земле залечь.

– Нашёл что вспоминать, – охнул полковник. – А когда ты меня на своём горбу до точки рандеву тащил? Думаешь, я это забыл? Так что не нам с тобой долгами считаться.

– Всё равно ведь не отстану, – упрямо ответил прапорщик.

– А я и не прошу. Куда я от тебя денусь, старый ворчун.

– Это точно. Никуда не денешься. А поворчать я люблю, это факт. Так что, злись, ругайся, а и работать, и на пенсию уходить мы вместе будем, – обезоруживающе усмехнулся Степаныч.

– А давай-ка, старина, мы с тобой по соточке наркомовских примем, – заговорщицки подмигнул старому другу полковник.

– Вот это дело. А то на сухое горло и разговор не идёт, – разом повеселел гигант.

Достав из тумбочки початую бутылку водки, полковник разлил напиток по стопкам, и друзья молча, чокнувшись, дружно выпили. По привычке занюхав спиртное кулаком, Степаныч достал из кармана пачку сигарет и, вздохнув, усмехнулся:

– Вот тебе, старина, и ещё одна причина, по которой нам разбегаться нельзя. Даже выпить толком и то не с кем будет.

– Это точно. Нам с тобой с кем ни попадя пить присяга не разрешает, – усмехнулся в ответ Иевлев.

– Так что бросай свою бодягу про старческое одиночество и готовься жить в деревне. А квартирку свою внаём сдашь. Всё прибавка к пенсии.

– Такое впечатление, что ты уже рапорт написал. Разворчался. Лучше скажи, сколько там часов на подводную подготовку отведено?

– Слёзы. За это время мы их можем научить только на мелководье бултыхаться, чтоб не утонули.

– Как же мне все эти нововведения осточертели. Только к одному привыкнешь, как какой-то мудрец всё перекраивать начинает.

– И чего им неймётся? – поддержал его Степаныч. – Есть давно уже временем проверенная методика.