Практическая романтика

— Нормально. Целый день какие-то коробки таскали. Там для нас работы-то еще не предусмотрено, бедный завхоз по ходу дела придумывал. Если до завтра не придумает, то не удивлюсь, если мы те же самые коробки будем обратно носить. И так до конца лета, — он усмехнулся.

Его шутливое настроение говорило о том, что конкретно он на меня не злится. Это радовало. Потому я тоже поддержала веселый тон:

— Да ладно! Неужели даже Герман никого не попытался довести?

— Попытался, конечно, но коробки таскал. А завхоз в конце дня уже и сам ржал над его шуточками.

— Удивительно!

Юра мельком глянул на меня и сказал чуть тише:

— Не знаю, правильно ли на свидании обсуждать именно Германа, но раз уж речь зашла, то скажу — ничего удивительного. Через пятнадцать минут он решил, что это лучше похода в тренажерку, а в компании ржущего завхоза — так вообще, будто под присмотром личного тренера. В этом весь Герман и есть, собственно. Мне кажется, ты не совсем правильно его воспринимаешь, раз так подумала. Герман-то как раз и на необитаемом острове выживет, потому что такие гады везде выживают.

Я заинтересовалась и отважилась продолжить. Да и слово «гад» этому способствовало.

— Почему ты с ним дружишь, Юр? Не пойми, что осуждаю, но любопытство гложет.

— Именно осуждаешь, — он тихо рассмеялся дороге. Но затем все же решил ответить: — Именно из-за этой его способности к выживанию в любых ситуациях. Без подробностей это прозвучит странно, но я сомневаюсь, что был бы сейчас тем, кто я есть, если бы не его постоянная поддержка. Причем поддержка безусловная, не зависящая ни от чьего мнения. Герман гад для всех, кроме тех, кто ему важен. И да, я тоже его за это осуждаю, но никогда до такой степени, чтобы разругаться. Да и он меня за многое осуждает, ты тому пример, но тоже никогда до такой степени. У него тяжелая энергетика, кто бы спорил, зато когда надо взять себя в руки — проще всего смотреть на него.

Разговор становился настолько интересным, что я вообще забыла о дороге, немного развернулась и пристально смотрела на водителя.

— А если с подробностями? Я понимаю, что он тебе друг, но хотелось бы понять больше!

Юра наверняка чувствовал мой взгляд, потому и улыбался. Но неожиданно пресек мое любопытство:

— Если мы будем продолжать говорить о Германе, то я отвезу тебя назад и больше в кино не позову. Он мне друг, но девушка, которой больше нравится говорить о нем, чем обо мне, в кино со мной не ходит. Точка. Я тиран и деспот, в моем присутствии обожай только меня.

Прозвучало как ирония с ноткой ревности. Стало приятно. Легкий флирт для поднятия настроения, или я ему немного симпатична? Я откинулась на спинку и пробурчала, словно хотела оправдаться:

— Вообще-то, я подробности именно о тебе и спрашивала.