Хризантема с шипами

И захотелось прижаться губами к пульсирующей на шее венке, обхватить руками так, чтобы вдавить в себя податливое тело, почувствовать, ощутить сполна…

– Все потом, нужно убираться отсюда, – хрипло выдавил Редклиф."

"А сердце грохотало где-то в горле, мешая дышать, мешая думать, мешая сосредоточиться на чем-либо, кроме сияющих глаз. И в штанах стало так тесно, словно он снова был безусым юнцом. Какой там холод! Сейчас ни одна медитация не способна была вернуть ему равновесие. Да он и не желал этого равновесия. Единственное, чего ему хотелось, это оказаться с женой в Горленде, в темноте спальни, и, наконец, сделать то, что мечтал сделать с первой минуты, как увидел Александру. Смять поцелуем ее губы, приласкать горошины сосков, погрузиться в жаркую развилку бедер, на себя потянуть – сильно, до предела, – присвоить, пометить так, чтобы Алекс только его была, и ни о ком другом даже думать не смела.

Подгоняемый этими мыслями, он подхватил Александру на руки и рванул к выходу. А в груди все сильнее грохотало сорвавшееся в дикий галоп сердце, и он все крепче прижимал к себе жену.

Александра Эйден

Конь, несмотря на двойную ношу, летел стрелой, и до высокого камня, заменяющего указатель, мы добрались за считанные минуты. Осколок черного гранита, какие в графстве встречались повсюду, стоял на перекрестке и указывал своим каменным перстом направо, в сторону Уинтшира. Налево был Уитби, а прямо уходила дорога на Кранчестер. И я удивилась, когда Редклиф повернул именно туда. Ветви старых ив мазнули по лицу, вдали показались покатые крыши, стая ворон, потревоженная громким стуком копыт, взмыла в воздух и закружилась над нами зловещей черной тучей. Пушок громко тявкнул и припустил быстрее.

– Разве мы не в Горленд?

Я обернулась и удивленно посмотрела на мужа. Граф выглядел изможденным. Отросшая щетина казалась особенно черной на бескровном лице, а синие глаза словно выцвели, потеряв свою обычную яркость.

– Мне нужно кое-что забрать из особняка. Заодно немного отдохнем, – объяснил Редклиф.

– Вы хорошо себя чувствуете?

Мне не нравилась нездоровая бледность графа, казалось, что из него всю кровь выцедили. Да и рука, которой я коснулась, оказалась холодной, как лед.

– Со мной все в порядке, не беспокойтесь, миледи.

Красиво очерченные губы дернулись в знакомой усмешке, и я вдруг поймала себя на мысли, что за недолгое время своего брака научилась понимать то, что скрывается за непроницаемой синевой взгляда. И сейчас я видела, что Редклиф пытается бодриться, но держится на одной только силе духа.