Пристойное поведение

Заваливаемся к ним с кучей шариков, шампанским и тортом в десять утра и кричим, что скоро они станут бабушкой и дедушкой! А те, кажется, ликуют еще больше нас! Следом я звоню своей маме, которая так же очень поддерживает.

Егор перестает при мне курить, и вообще старается по максимуму оградить от табачного дыма. Заботится. Спрашивает много чего — как я себя чувствую, все ли хорошо проходит? Рассматривает фотографию с УЗИ. Будто боится позволить себе верить. Все эти десять дней выглядит беспечным, но анализирует последние месяцы, делая какие-то свои выводы: «А, так вот почему ты настаиваешь, чтобы я был максимально нежным. А я уже расстроился и почти смирился, что теперь у нас всегда будет такая скукота в постели», или «значит, ты поэтому отказалась в прошлый раз есть роллы, а не потому, что выпендривалась» и все в таком роде. Мыслительный процесс не остановить.

Через десять дней мы снова в клинике, Егор смотрит на бумагу с результатом и пожимает плечами. Он снова не удивлен, хоть и ответ на этот раз — противоположный предыдущему.

— Только имей в виду, заслуги твоей здесь немного, — говорю ему предельно серьезно.

— В каком смысле? Вот щас не понял, — он снова сморит на результат, и мне становится смешно."

"— Дело во мне. Это я молодец. У меня супер-яйцеклетки, знаешь, уж они своего не упустят. Я тебе раньше не рассказывала, чтобы не обнадеживать раньше времени, но теперь можно — у меня очень хорошая репродуктивная система. И уже если кому-то и суждено забеременеть в твоей ситуации, то только мне, — показываю на себя двумя большими пальцами.

Он крепко обнимает и целует меня. А я плачу от радости, потому что сейчас, уверена, ни у его мамы, ни у кого-то еще не возникнет даже мысли, что он несчастлив со мной.

Беременность проходит легко и беззаботно. Все анализы, проверки — как по учебнику. Чувствую себя свежей и прекрасной, лишь животик растет, да грудь наливается. Но роды на тридцать седьмой неделе застают врасплох. Утром я, как обычно, чувствую себя превосходно, но в обед внезапно отходят воды, а Егор, как назло, в Питере по работе. Мы с Лесей и Сашей у меня дома, собираемся ехать по магазинам. Леся тут же звонит Санни, который ее привез и еще не успел далеко отъехать, тот незамедлительно возвращается и на всех парах мчит нас в роддом.

Все происходит стремительно, не давая мне возможности осознать происходящее. Схватки идут одна за другой, сохранять нет ни малейшей возможности, врачи едва успевают померить мне давление, как отправляют на кресло. Пока идут потуги, вокруг, по ощущениям, скапливается половина врачебного коллектива больницы. Все серьезные, хмурые, переговариваются, и мне от этого становится страшно.