Путь магии и сердца

Собственные пальцы с лёгкостью избавляют боевика от заколки, чтобы тут же запутаться в чёрном шёлке волос.

Забвение. Нет ни звуков, ни запахов, ничего! Только ощущение прохлады, которое дарит ткань нижней сорочки и огонь прикосновений. Кир властно сжимает грудь и глушит мои стоны поцелуями.

Вечность. Не прерывая поцелуя, вместе выпутываем мои руки из рукавов. Бретельки нижней сорочки падают, обнажая кожу. Хочется рычать. Но не от злости, нет! Я не знаю, как это ощущение называется, но… оно непреодолимо.

Синеглазому тоже рычать охота, и он, в отличие от меня, не сдерживается.

Рывок, и я снова распластана на постели, Кир нависает скалой. Спускается ниже, обхватывает губами затвердевшую горошину, а я отчётливо понимаю — всё, что было раньше, не в счёт. Истинное сумасшествие начинается здесь и сейчас!

— Кир!

Мольба и одновременно приказ. Только не останавливайся! Что хочешь делай, только продолжай! Этот огонь невыносимо опасен, но я согласна сгореть. Я хочу сгореть!

Губы и руки сообщника невероятно откровенны. А я, как ни странно, ни капельки стыда не испытываю. Мне нравится. Мне хочется. Мне ужасно хочется, чтобы это длилось вечно! Я кусаю губы, чтобы заглушить стоны, выгибаюсь, впиваюсь ногтями в плечи синеглазого, царапаю мощную спину.

И лишь когда Кир спускает расстёгнутое платье ниже, когда его прикосновение обжигает бедро, прихожу в себя.

Страх? Нет, хуже! Из горла вырывается стон разочарования и горький шёпот:

— Кир, я не могу…

Боевик замирает. Его дыхание шумное и прерывистое, взгляд подёрнут туманом.

— Кир, не могу! — повторяю жалобно. Тоже замираю, отчаянно кусая губы.

— Эмелис? — Голос едва узнаваем. Слишком тихий, слишком хриплый, зато взгляд проясняется.

А в следующий миг с уст слетает вопрос: — Эмелис, ты… девственница?

Я мысленно сжалась и зажмурилась в придачу. Глаза открыла лишь тогда, когда сообразила — Кир даже не думает смеяться.

— Эмелис, ты…

Я кивнула.

Кивнула, чтобы услышать тихий стон и оказаться прижатой к широкой груди сообщника. В этом жесте не было ни толики того безумия, которое владело нами минуту назад.

— Прости, — выдохнул боевик, а я… снова губу закусила.

Просто… просто в среде магов всё иначе. Для магов девственность… ну если не порок, то изъян точно.

В открытую об этом, конечно, не говорят, но… Сколько шпилек я вытерпела, будучи студенткой верилийской академии, одной Богине известно.

— Прости, — повторил Кир. — Я думал, ты…

Я потёрлась носом о горячую шею. Самой бы извиниться, но язык отнялся, да и слова в горле застряли.

— Я думал, твой жених…

— Рид просил, но я… но мы… — О Всевышний! Да что сказать-то?

Признаться, будто мечтаю во что бы то ни стало сберечь себя до свадьбы? Ну так неправда это. Я же магичка, мне позволено больше.