Путь магии и сердца

Небо к тому времени затянуло белёсыми тучами, в воздухе закружились редкие, не больше игольной головки, снежинки. Я, вопреки желаниям и недовольству Кирстена, восседала на «собственной» лошади, и чем дальше, тем яснее понимала — мужское седло не для меня. Неудобно! Так что в первый и последний раз на подобную авантюру иду, но к Киру не пересяду из принципа.

Впрочем, дело не только в упрямстве было. Несмотря на принятое за обедом решение, не думать о грустном не получалось. Перед глазами то и дело всплывали образы коротко стриженной брюнетки и её простоватого воздыхателя.

Именно предчувствие мешало пересесть на лошадь Кира. Мне хотелось пространства для манёвра. А о каких манёврах может идти речь, если тебя сжимают в тисках объятий?

Когда миновали окраину Деката и свернули на лесную дорогу, которая вела к замку госпожи Венты, я пришла к выводу, что дело в паранойе Кира. Она, несомненно, заразна. Ну чего я всполошилась? Какой опасности жду? Тем более тут, в невероятной глуши, почти что на окраине Дурбора?

Вот только предчувствие не обмануло…

— Любимая, — позвал Кирстен, подъезжая вплотную.

Всё было сказано мягко, с невероятно тёплой улыбкой, словно речь о пустяке.

— А что случилось? — подражая тону синеглазого, спросила я.

— Впереди засада, — пояснил брюнет. Улыбка стала шире, теперь она хищный оскал напоминала. Но издалека этого, конечно, не видать.

Сердце пропустило удар, по спине пробежал холодок, но настоящего страха я не ощутила. И даже тот факт, что находимся в глухом лесу, примерно в четверти часа пути до замка, не повлиял.

— Сколько? — спросила тихо и ласково.

— Эмелис, — в голосе брюнета стальные нотки зазвучали. — Разворачиваешься и уезжаешь. По команде! В Декате прямиком в ратушу, градоначальника зовут Пруфс. Скажешь, что гостишь у госпожи Венты, Пруфс всё для тебя сделает.

Я отрицательно качнула головой, повторила:

— Так сколько, любимый?

— Семеро! — Рык сквозь улыбку — это что-то! Молнии в глубине синих глаз тоже впечатлили, но не настолько, чтобы послушаться.

— А маги там есть?

Кирстен шумно втянул ноздрями воздух, процедил:

— Не знаю. Таких тонкостей мой амулет не распознаёт.

Ах, амулет. Тот самый, что позволяет синеглазому без труда видеть ауры всех, кто находится поблизости. Тот, благодаря которому легко избежали столкновения с двумя тройками боевиков, когда по развалинам замка Тердона шли.

— Эмелис, ты сделаешь, о чём прошу?

Я упрямо поджала губы.

Кирстен был без оружия, но это и понятно: он — боевик, он сам пострашнее всякого меча.