Путь магии и сердца

Кивнула и всё-таки заплакала. Кир сразу сообразил, что это слёзы радости, но всё равно попытался успокоить. Он выбрал самый действенный метод — поцелуи. Я против такого успокоительного, разумеется, не возражала.

Остаток праздника мы с боевиком провели в сторонке. Просто стояли и смотрели, как веселятся другие, и заодно убеждались, что рассказы госпожи Венты о бурной молодости — чистая правда. Старушка и в самом деле, как говорят в среде магов, жгла! Сыпала шутками и улыбками, перетанцевала половину контрдансов и даже в хороводе, который завела Бетти, поучаствовала.

Вента выглядела очень счастливой, но… самой счастливой в этом зале была я.

Я нежилась в объятиях Кирстена, ощущала его тепло, вспоминала послание отца и понимала: это лучший день рождения в моей жизни.

Утро следующего дня встретило пасмурным небом и заунывным пением вьюги. Увы, погода как нельзя лучше соответствовала моему настроению. Ведь первый день после праздника середины зимы — последний день каникул.

Завтра нам с Киром предстоит шагнуть в светящиеся «жернова» портала, чтобы вновь окунуться в омут студенческих будней.

Нас ждёт последний семестр — самый сложный и ответственный, если верить преподам.

Жестковатый казённый матрас вместо мягкой постели, столовая вместо малой обеденной залы, грубый фарфор вместо хрусталя и простая полезная пища вместо деликатесов, которыми балует госпожа Вента.

Нет-нет, я не жалуюсь! Я никогда не была неженкой или привередой! И в какой-то мере даже рада, что каникулы заканчиваются, потому что две недели ничегонеделания — это слишком, но… как же не хочется уезжать.

Наверное, именно поэтому я взялась помогать Бетти паковать чемоданы — без меня горничная справилась бы раза в два быстрее.

Вообще, я не планировала забирать все эти платья и туфли, но госпожа Вента встала в позу и даже ногой топнула. Сказала строго:

— Эмелис, я же для тебя старалась!

Пришлось согласиться, невзирая на то, что шкаф в моей комнате в общаге даже половины этого великолепия не вместит. И поблагодарить… Впрочем, я каждый день хозяйку замка благодарила — и вслух, и мысленно. Не только за платья, а вообще за всё.

На сборы ушла добрая половина дня, а оставшееся время было посвящено последней прогулке по замку. В компании Кирстена, разумеется.

Боевик тоже был не в духе. Только его не возвращение в академию заботило, а что-то другое. Когда не выдержала и спросила, признался: дело в почтовом журавлике, который утром прилетел. Правда, подробностей не сообщил.

Подниматься на вершину башен в этот раз не стали, выбираться на крышу тем более. Погода стремительно портилась — начался снегопад, да и ветер усилился.