Развод. Люблю другую (СИ)

Как я буду его растить? Справлюсь ли? Сердце кровью обливается при мысли, что его у меня заберут… Хороший он пацан, правильный.

И Вера такой была… Не могу я ее подвести… Права не имею.

– Макс, здесь будем спать? – спрашивает он, поправляя сползший ворот.

Пижама на нем огромная… Дурацкая, с красными мишками на белом фоне. Верка ведь пыталась научить меня всему. Умоляла записать в блокнот важное – размеры одежды и обуви, рост и вес Петеньки…

А я отмахивался. Уверял, что все хорошо будет. Все обойдется…

Одно радует – отец не видел, как умирает его дочь…

Завещал мне ферму и ушел с чистой совестью.

Ничего Степану не оставил…

«Он пьющий, никудышный. Максим, обещай, что будешь продолжать мое дело. Уйдешь со службы и вернешься в поселок. Обещай».

Он искал моего взгляда и ждал обещаний, зная, что я сдержу слово…

Папа не хотел помогать Степану. И с Борькой у него отношения не сложились – тот с детства норовил что-то стащить из дома деда. Все, что плохо лежит, брал – посуду, деньги, вилки и ложки, картины…

Сбывал барыгам все, что можно.

Последние пять лет они не общались.

Степан лишь раз явился ко мне – в день оформления наследства…

Требовал, чтобы я «по-хорошему» подарил ему половину предприятия.

Ну, ну… Страшно представить, ЧТО бы он сотворил в мое отсутствие?

Так он и сотворил…

Руками сыночка выманил из посторонней женщины деньги за мой дом…

На тебе, Макс, держи ответочку.

Обнимаю Петьку и зарываюсь носом в его ароматную макушку…

Что же мне делать теперь, Верочка? Как дальше жить?

Петьке нужен садик и няня… Нормальное питание и тепло женских рук… Сказки на ночь, праздники в кафешках, кино по выходным – все то, к чему я не привык…

Проваливаюсь в сон, отбрасывая дурные мысли.

Просыпаемся поздно. Петька деловито натягивает махровые, красные носки и топает в кухню.

Нехотя поднимаюсь и иду следом.

– Макс, тут еда. Будешь? – по-хозяйски протягивает он.

И, правда, еда… Сырники с изюмом, сметана в вазочке и манная каша, сваренная в старинной, литровой кружке матери…

– Садись, малыш. Кашку будешь? Это тетя Варя нам оставила.

– И чай.

– Да. И чай заварила с малиновым листом.

Не сразу замечаю лежащую возле пузатого, белого чайника в синий горошек записку.

«Максим, спасибо за гостеприимство. Надеюсь, Пете понравится каша. Мы вчера не обменялись номерами телефонов. Если что, звоните. Я не всегда на связи, но отвечаю при первой возможности».

Номер свой оставила… Пихаю в рот сырники, заедаю все кашей. Вкусно – пальчики оближешь…

Может, не прогонять ее? Пусть живет, готовит, вещи наши стирает?

Нет, неправильно так… Она не прислуга, а оперирующий хирург. Надо бы по базе ее пробить… И муженька ее, идиота.