Сантехник. Твоё моё колено

«Уже нажаловалась», — подумал я. Объясняться не хотелось, но не снять трубку я не мог. Он ничего такого, вел себя тихо. Говорил бодро, даже приветливо. Сказал, что в Риге и хочет встретиться. И сейчас подъедет, если можно. Конечно, теперь можно.

Наводить порядок не было сил. Пусть видит правду. Я лег на диван, стал грустить.

Снова перезвонил Иванов. Спросил, где я.

— Я дома.

— Тогда открой дверь, у тебя звонок не работает. И, кстати, мог бы траву выкосить.

Я пошел открывать. Какая трава, непонятно. Нет у нас никакой травы. Все плиткой заложено. Не в палисадник же он залез. Открыл дверь — никого. Звоню, спрашиваю:

— А ты где?

Иванов говорит:

— Перед дверью.

— Я тоже перед дверью.

— Но тебя нет.

— И тебя нет.

— Странно.

— Согласен.

— А у тебя дверь какого цвета?

— Синяя.

— А у меня красная.

— Кто-то двери перепутал, как я погляжу.

— Уж, конечно, не я, — говорит Иванов.

— Саша, мне не до шуток. Я не мог напутать. Я стою на пороге твоего дома. Жил в нем все лето. Если честно, не один.

— Ну и ладно. Это вообще не важно, хоть с крокодилом живи, только открой, мне бы до туалета добежать.

— Я знаю, ты хочешь поговорить. И ты прав, лучше глаза в глаза. И все же признаюсь сейчас, первым, хоть уже и поздно. Я жил здесь с твоей женой. Хоть правильней, с точки зрения морали, было бы жить с крокодилом. Она не уехала в Америку. Она врала тебе в скайпе.

— Аня?

— Катя. Твоя бывшая. Она находилась здесь все лето. Между нами ничего не было. Просто соседи.

— Ты бредишь. Или зарос в сюжете. Ох, эти творческие люди… Слушай, писать хочу, сейчас лопну. У меня нет жены Кати. И не было. По крайней мере, я б запомнил. Что вообще творится? Какой у тебя адрес?

Я сел на ступеньку.

— Променадес, пять."

"— Это адрес всего поселка. А номер дома какой?

— Квартал семь, литера «Н»… как в слове «непонятно».

— Понятно. Не знаю, как тебе удалось, но все лето ты жил с чужой Катей. В чужом доме.

— Как это, с чужой? Она тебя считает мужем. Саша Иванов. Книгами занимается.

— О да, это критерий. Ивановых в России всего один. Это я, конечно. Быстро собирай вещи и вали оттуда.

— Куда?

— Квартал четырнадцать, литера «Ч». Как в слове «чукча».

Я поднялся в спальню, взял деньги, паспорт и помчался в аэропорт. Какой бы вид нужды сейчас ни мучил Иванова, ему придется потерпеть. Мне же нужно успеть, пока самолет не унес самое мое дорогое.

Катя уже прошла регистрацию. Пришлось купить билет все равно куда, в Сыктывкар. На досмотре мгновенно разделся до трусов, кое-как намотал одежду обратно, побежал искать ее по терминалу. Сидит, красивая такая, в окно смотрит. Я сказал: «Катя, нам надо поговорить, очень серьезно». Она отказалась. Настроения у нее нет разговаривать.

Предложил поговорить несерьезно.