Сантехник. Твоё моё колено

Расплачиваясь, я шепнул ему, что очень, очень рад знакомству."

"В четыре утра такси, дребезжащее как свадебный лимузин, доставило нас на улицу Променадес, КВ-7-Н. Лет десять я не испытывал такого трепета, как на заднем сиденье той машины, случайно коснувшись ее бедра. Мир был прозрачен и свеж, хоть и темен ввиду раннего времени. Мы пожелали друг другу спокойной ночи. Она поднялась к себе. Я примостился на диванчике в гостиной. Предчувствие великих перемен мешало спать.

— Сева, вы все-таки отдайте вещи. Куда вы их дели? — сказала Катя утром.

— Катя, я не могу.

— Не кокетничайте.

— Я не кокетничаю. Правда, выбросил одежду.

— Не смешно. Отдайте вещи.

— Говорю же, затолкал в мусорные пакеты и вынес на помойку.

Долгая, мучительная пауза.

— Вы идиот?

— Мне ваш Иванов разрешил. Сказал, можно выбросить. Я звонил ему…

Катя не дослушала. Повернулась и пошла наверх, оставляя дымный шлейф. Кажется, наша дружба ни во что не перерастет. Судя по тому, как хлопнула дверь, перспективы только что сдохли. Странно, вчера мне казалось, она все поняла. А сегодня решила, что снилось.

Положение дурацкое. Муж Иванов мог бы доказать мою невиновность. Но я обещал не выдавать Катю. К тому же стоит нажаловаться — она уедет в Калифорнию. А это страшно далеко. Вот теперь она спускается, гремит кастрюлями. А я чужой, приблудившийся пес, не понимаю, из какой миски лакать. Возвращаться в хрущевку нелепо. Это же мой дом, оплачен из моего гонорара. И я детям уже рассказал с утра, что в сентябре будем жить в настоящем тереме со своей отдельной елкой. Тут, если высунуться по пояс, вдали блестит река. И еще у меня были планы показать Люсе, какой я теперь не нищеброд. Если она увидит дворец и Катю в нем, выйдет даже лучше, чем мечталось. Может, и хорошо, что Катя пустила здесь корни. Просто потерпи, сказал я себе. И стал терпеть.

Холодильник

— Холодильник мой. В нем мало места, — объявила Катя. — Ванная и спальня второго этажа тоже мои. Посиделки у камина по очереди.

— Хочу встречно предупредить, что не потерплю домогательств, — сказал я ироническим тоном. Даже глухой заметил бы мое миролюбие. Но Катя не ответила. Повернулась и пошла, звонко цокая, с идеально ровной спиной. Вообще, ее словарь невербальных символов огромен. Она может прострелить взглядом. Или посмотреть недоуменно, как бы спрашивая: «Вы идиот?» Или обвести взглядом комнату и не заметить в ней живого человека. Она умеет походкой выстучать слово «негодяй». И в ее хлопке дверью больше смысла, чем в некоторых учебниках психологии.

Ну и ладно. Я тоже вредный. Приволоку не новый холодильник, а какой-нибудь старинный гроб. Поставлю в центре кухни. Прекрасная идея. Всего за час я нашел чудесное объявление на сайте всякой рухляди: «продается рефрежиратор ЗиЛ.