Сантехник. Твоё моё колено

Метр жилья на Кап-Ферра стоит 40 тыс. евро. Для такой красоты совсем не дорого.

Вопреки школьным учебникам, Рай не похож на плодовый сад под Тулой. На самом деле праведник летит по тоннелю и вываливается на свет продавцом меда в Биоте, почтальоном в Эзе или бакалейщиком в Мужене. Открывает окна: справа горы, слева вид на Монако. Человек пьет кофе с пышкой и не завидует даже министру Якутской кимберлитовой трубки. Он выходит во двор, поливает цветы и вообще патологически никому не завидует.

Вдвоем

Раппопорт утверждает, мы должны посещать репетиции.

— Мы же хотим поддержать друга? — спросил он почти без вопросительного знака.

— Так, дайте подумать… Что же выбрать? Прогулка по солнечному Грассу или унылый надрыв провинциального театра? — я картинно задумался.

— Разумеется, мы хотим поддержать, — сказала Катя негромко. В глазах ее притом читалось: «Помогите, люди добрые!»"

"И мы отправились к Некрасову. Катя пошла, потому что честная. Остальные — потому что без нее скучно. Вопреки ожиданиям, мне очень понравился театр. Некрасов опять играл импозантного негодяя. Импозантность ему более-менее удалась, а вот негодяйство совсем не вышло. Режиссер Ян Язепович Штильке требовал от Некрасова демонических рогов, но получались только травоядные. Алеша походил на барана в лучшем случае, никак не на демона. Ян Язепович материл Некрасова очень умело, сердце мое радовалось за наше искусство. «Боже, какие точные, емкие формулировки!» — думал я, восторгаясь режиссерской проницательностью. Как точно он разглядел неприглядную суть под слащавой личиной. Восхищало также его знание русского языка. Вообще, замечательный дядька, настоящий мастер театра.

В обед Раппопорт объявил, что товарищеский долг исполнен. Мы лучше потом на готовый спектакль придем.

Все сказали: «Ну, жалко, конечно». И поехали гулять в Ментона. У Кеши болит нога, Семен Борисович по сути своей не пешеход. Оба они путешествуют в гастрономической плоскости. Находят ресторан, наливаются вином и млеют, разглядывая сомлевших на жаре девок. Мы же с Катей ходили, ходили.

Из всех видов выражения чувств мне доступны два — ходить рядом и трещать о пустяках. Я пересказал ей все написанное за три года. Было страшно, если я замолчу — она заскучает, обернется птицей и улетит.

Мои старания приносили плоды. В Гольф-Жуане она взяла меня под руку. А в Грассе чмокнула в щеку липкими после мороженого губами. Я понимал, что это вершина наших отношений, и поклялся не мыть щеку как можно дольше. Через неделю все покатится вниз. Мы вернемся в страну вечнозеленых помидоров. Еще через три недели план Раппопорта сработает — и я усохну.

Говорят, Клеопатра казнила своих несчастных счастливых любовников.