Счастливая земля

Смотри, вон тот пиво в сетке тащит. На моих глазах. Вот же банда ушлепков.

Я остался один. Переждал в сторожке, пока не спадет жара, и вынес наружу раскладное креслице. Рабочие клубились под черным окном, и все стало нереальным: они, белый лэптоп и огромные ящики в форме гробов. Мне пришло в голову, что хоть я и не понимаю того, что происходит, но хуже, чем есть, уже не будет.

6Вечером Текла начала танцевать.

Встретила меня в фартуке, перемазанном краской. Без слов взяла за руки. Мы кружились вокруг общей оси, все быстрее. Превратились в карусель. Я быстро перестал успевать и попросил Теклу притормозить. Не думаю, что она меня услышала. Ее лицо было сведено улыбкой.

Я выскользнул из ее рук и упал. Она танцевала дальше, превратившись в разноцветный вихрь. Ноги ее, казалось, живут собственной жизнью. Рухнул шкафчик с книгами, опрокинулось ведро с краской. Текла ударилась плечом о стену, раздался хруст. Она кружилась дальше, лишь левая рука безжизненно болталась. Я поднялся с пола, попробовал ее поймать. Не успел, лицо моей жены ударилось о косяк двери, взлетело облачко красного тумана. Я попытался снова. Она была очень сильной. Я отлетел в угол.

Текла танцевала еще быстрее, ее метало от стены к стене в треске суставов и костей. На быстро краснеющей голове появлялись все новые раны. Я попробовал заслонить ей дорогу. Казалось, что Текла проходит сквозь меня, летя на встречу со шкафом, в котором висела старательно разобранная одежда. Я словно бы услышал музыку, пару грустных аккордов. Текла осела на пол. Я присел рядом.

Нога танцевала все медленней, пока не застыла. Я хотел еще сделать ей массаж сердца, но не мог к ней прикоснуться, боялся, что поломаю те ребра, которые еще не были сломаны, и только повторял про себя: любимая моя, ты такая худенькая, как я мог не заметить этого раньше? Где я был? Такая худенькая.

7"

"Я смотрел в окно на темный замок и задумывался, когда же проворонил тот момент, в котором мог еще что-то сделать. Их ведь было множество. Я должен был уложить Теклу в больницу или хотя бы оповестить Владиславу. Я начинал понимать, что Текла сделала бы это для меня.

Замок торчал своим чередом – черное пятно посреди гаснущего города. В темных окнах домов светились еле видимые сигареты. Крыши сливались с небом. Дома, стоящие в отдалении, стали пятном, и весь мир размазался. Меня охватывали волны то жара, то холода, словно бы я терял ту малую часть себя, которую сумел удержать.

Вызванный Кроньчак вошел без стука. Я ожидал, что он начнет меня утешать – или арестует, – но он просто бросил взгляд на окровавленные стены и неподвижную Теклу. Покивал головой, словно хотел сказать: «Ну да, я так и знал, что этим кончится».