Сделка с врагом. Ответ на измену

Так вот, там автор излагает простую, но довольно умную, по моему мнению, мысль: «Мелочи не играют решающей роли. Они решают — ВСЁ»

Вот так и у нас с Русланом Германовичем происходит. Детали, мелочи, элементы кусочки, паззлы... как ни назови, он улавливает каждую составляющую, запоминает, а потом, когда не ждешь, обозначает свою осведомленность.

И если я думаю, что больше мужчина за утро уже ничем не сможет меня удивить, ну-да, ну-да, Арина, думай так дальше.

— Мне нравится твоя улыбка. Именно такая. Открытая и искренняя.

Мы пьем кофе на веранде в тени навеса, когда Руслан это произносит.

Чувствую жар на коже не только от влажного горячего воздуха, но и от пронзительных графитовых глаз, но на провокацию не поддаюсь.

— А у меня бывают другие? Неискренние? — осмеливаюсь поинтересоваться, когда фраза обрывается, словно незаконченная.

Признайтесь, ну кто из нас в здравом уме не хочет послушать о себе что-то интересное из уст человека, которому симпатизирует?

Я - точно хочу.

— Бывают и часто, — Руслан Германович не держит интриги и отвечает без раздумий.

Киваю, так и не поворачивая головы. Критика принимается, тем более, она правдива. Поражает другое. То, к чему именно он подводит, начав такой диалог.

— Кстати, Арина, сегодня у меня есть повод для твоей искренней радости. Одному из твоих подопечных вчера сделали операцию по пересадке кожи.

Что?

— Па-ше? Паше Ромашкину?

Боже, не знаю, каким чудом умудряюсь не уронить чашку, а донести до стола. Руки ходуном ходят.

Со своими заморочками я немного выпала из графика. Забылась. Потерялась в днях и пропустила такое важное.

— Неужели я перепутала сроки? Ужас, как стыдно! — шепчу, прикрывая рот ладонью,

- Руслан, но как он? Что говорят врачи? Всё будет хорошо?

Поворачиваюсь к Арбатову всем корпусом, забывая, что не собиралась этого делать. Какое не смотреть? Да я его взглядом прожечь готова, только бы узнать всё точно и с подробностями.

— Арина, ты меня не услышала? — Сатана даже в такой момент остаётся собой."

"Спокойный, непробиваемый и невозмутимый. — Я же тебе уже сказал: у меня есть повод для…

— для моей искренней радости, — повторяю, как хорошая ученица за преподавателем. — То есть, с мальчонкой всё хорошо? Правда?

Часто-часто моргаю. Только бы не зареветь. Но куда там?

Эмоции шпарят, эмоции душат.

Это ж такое важное дело. И оно уже сделано. А я... уф!

— Правда. Всё хорошо. И сроки ты не забыла.