Сделка с врагом. Ответ на измену

Беру в руки меню, листаю. М-да, и кухня вполне цивильная.

— Хочу тебя накормить, — озвучиваю и так понятный факт.

— У меня холодильник битком набит, — фыркает. — Сергей каждый день по два пакета еды таскает.

Знаю. А толку? Раз ни хрена не ешь.

Но вслух претензию не кидаю, а, сделав заказ, сижу и сканирую вредину взглядом.

Нет, одна мысль у меня в голове по поводу ее обиды имеется. Савин признался про слитые Арине видео. Но, мля, подумаешь, я сам погром в ее квартире учинил.

Да, признаю, специально. Просто не хотел, чтобы она спешила возвращаться домой, после того, как там Павлов и его сотрудники-уроды везде лазали.

"И даже если разбираться до конца... устроив небольшой Армагеддон, мои же архаровцы уже через день всю разруху ликвидировали. Всё пучком.

Хотя теперь жалею, да!

Лучше бы реально там еще полгода-год ремонт длился. А чего? Одни бы строители стены сносили, другие через две недели восстанавливали... И всем хорошо.

Работягам дело и деньги, Арише, моей скромнице, — причина не возвращаться, а мне — кайф, что она рядом, под боком.

Эх, поспешил.

— Арина, не хочешь рассказать, чего злая такая? — не выдерживаю ее сопения.

И ведь сидит, зараза рыжая, вилкой по тарелке елозит, в салате ковыряется, но толком ничего в рот не кладет.

— Всё в порядке.

НУ кто бы сомневался.

— Из-за квартиры злишься? — давлю, потому что на хрен мне этот «нарывающий гнойник» не нужен.

Уж лучше вскрыть проблему и все порешать, чем копить внутри обиды.

— Уже не злюсь, — отвечает ровно.

И нет ни единого повода сомневаться, что это именно так.

Но тогда что, мать ети случилось?

— Не хочешь сама поделиться?

Сверлю взглядом.

— Нет.

Да мля!

— Арина, — предостерегающе цокаю языком.

Тянусь к ней, хочу взять за руку, попытаться расслабить и вытащить, наконец, на свет белый ее заморочку, и охреневаю.

Она с такой силой отшатывается, что непроизвольно сбивает кистью стакан воды Тот слетает со стола и разлетается вдребезги, встретившись с плиткой пола.

— Не прикасайся... ко мне, — шипит дикой кошкой.

Сказать, что я, привыкший ко многому, впадаю в шок — это ничего не сказать. Такой взбудораженной Осипову вижу впервые. Ее потряхивает от эмоций.

Глаза сверкают, губы дрожат щеки пылают, волосы горят ярким пламенем в приглушенном свете настенных бра.

— Запомни, Руслан Германович, — наклоняется и тыкает в меня пальчиком, — я никогда не стояла в очереди в чью-то постель. И ты исключением не станешь.

Выдав непонятную абракадабру, моя злющая ведьма подхватывает сумочку и срывается к выходу.

Пи. дец! Хочется присвистнуть.

Давно меня так хлестко на место не ставили. И по хер, что мало что из тирады понял. Зато адреналина с лихвой хватил. Мурашки, не останавливаясь, до сих пор по коже бегают.