Сделка с врагом. Ответ на измену

Уделите мне минутку вашего драгоценного времени? — голос с ленцой, от которого по спине бегут мурашки, заставляет вздрогнуть.

Вот невезение. Бросаю взгляд в сторону балкона, до которого оставалось всего пару шагов, и неторопливо оборачиваюсь к давнему врагу и сопернику мужа.

— Господин Арбатов, — растягиваю губы в улыбке.

Уверена, сейчас она больше напоминает акулью нежели ангельскую, но... Руслану Германовичу и так сойдет. Ежели нет... то уверена, еще один наглый, настырный беспринципный тип, подобный по безжалостности моему муженьку, это переживет.

Сам пообщаться вздумал.

— Сказала бы, что рада встрече, но... вы же — не любитель лести.

Заканчиваю «приветственную» речь.

Честно говоря, я не в курсе, чего именно любитель этот тип, а чего — нет. Его потребности меня совершенно не заботят. Свои бы удовлетворить.

— Верно, Арина. Лесть не люблю, — глаза, светящиеся внимательным равнодушием.

Неторопливо сканируют с ног до головы, — в отличие от ретро автомобилей. Вы же посмотрели моё предложение о выкупе коллекции вашего дяди?

Посмотрела. Проигнорировала.

Неужели неясно?

— Она.

Щелкнуть по носу богатенькому типу, уверенному, что все только и ждут, чтобы перед ним прогнуться, — могу, умею, практикую. Впрочем, с полным раздраем в душе хочется делать гадости всем и каждому. Когда внутри разруха — на чувства других плевать с высокой колокольни.

— Советую подумать еще, — Арбатов кажется непрошибаемым, а учитывая рост под метр девяносто, фигуру детины и бритую голову, еще и угрожающим. — Я даю хорошую цену, но если мало, мы можем обсудить.

— Не можем.

Перебивать невежливо, но иногда очень приятно. По венам проскальзывает адреналин.

— Вам она не достанется.

— Ах, мне?

Наконец-то, до моего собеседника доходить суть.

— Совершенно верно.

— Ну раз так... поделитесь, чем вас так не устраивает моя кандидатура в качестве покупателя?

Мужчина смотрит прямо и уверенно.

— Потому что в этом мире, господин Арбатов, не всё продается и покупается по щелчку пальцев таких, как вы.

Выдаю в итоге самый мягкий вариант, задирая подбородок и глядя в немигающие графитовые глаза.

— Таких как я — это каких?

Ни один мускул не дергается на его лице, но общая аура всколыхивается от напряжения:"

"— Самоуверенных, наглых и беспринципных муда...жчин, — еле успеваю исправить последнее слово на приличное. — Хотите оспорить?

С минуту мы непрерывно смотрим друг на друга, и чем дальше, тем меньше мне нравятся собственные предчувствия. Пальцы на руках почему-то немеют, а сердце то ли останавливается, то ли куда-то прячется. Глупость, конечно, но оцепенение накрывает просто нереальное.