Сделка с врагом. Ответ на измену

— Нет, Кира, за тебя он не боится, — говорю уверенно, глядя бездушной твари в глаза. — За ребенка да. Ведь им ты его шантажируешь. Ты — всего лишь инкубатор с капризами. Зотов не будет с тобой, когда ты родишь. И не только потому, что узнает правду.

— Он тебе не поверит, - перебивает внушающая лишь мерзость особа. — Я не допущу.

Качаю головой, не слушая ее бредни и угрозы, и всё-таки договариваю:

— Рома не будет с тобой, Измайлова, потому что он тебя НА САМОМ ДЕЛЕ не любит.

Санузел покидаю будто во сне и впервые радуюсь, что Арбатов по-хозяйски подгребает меня под бок.

27.

Домой едем в тишине. Руслан Германович каким то шестым чувством догадывается, что любые его вопросы сейчас будут лишними, а мои ответы не вполне адекватными, и благородно предоставляет передышку.

Пользуюсь ею на всю катушку. Отворачиваюсь к окну и бездумно отмечаю, как проплывают за стеклом Исаакиевский собор, Александровский парк, Невский проспект, Казанский, Гостинка, появляется привычная набережная Фонтанки.

— Почему мы делаем круг?

Оборачиваюсь к мужчине и слегка теряюсь, поймав его внимательный взгляд.

Оказывается, он за мной наблюдает:

— Решил, что тебе стоит немного развеяться

Вот так.

Прямо. Четко. Уверенно: я решил.

Главное, в тему. Мне заходит.

Киваю, принимая ответ, и даже слегка улыбаюсь чуткости. Вот ужу кого душевность — на вес золота, так это у него... но Руслан Германович в этот вечер удивляет щедростью.

Правда, ненадолго. Когда машина, неспешно завершив променад, паркуется в знакомом дворе, а Арбатов вместо того, чтобы попрощаться и уехать, направляется вместе со мной к подъезду и поднимается по лестнице, осознаю: доброта мужчины, привыкшего держать руку на пульсе, не безгранична.

В кабине лифта снова молчим. Я, не зная, о чем говорить, бездумно отслеживаю как меняются цифры на табло. Моего спутника тишина не напрягает от слова «совсем». Прислонившись к поручню, он что-то неспешно просматривает в телефоне, читает и печатает.

В квартире ещё интересней. Я чувствую себя скованно, зато Арбатов — по всему хозяин жизни. Четко отработанным действием он скидывает обувь, проходит в гостиную, стягивает с шеи галстук, отбрасывает его на спинку дивана, следом туда же отправляет пиджак и оседает в кресле.

— Рассказывай, — командует, неторопливо расстегивая манжеты и закатывая рукава рубашки..

Замираю, перестав слоняться из угла в угол, секунду сомневаюсь, почесывая зубами нижнюю губу.

— Можете пров-верить клинику? — выпаливаю, с надеждой заглядывая в темные провалы глаз. — Хотя, нет... это же не входит в наш договор, — сдаю назад, признавая нелепость собственной просьбы и, не дожидаясь ответа, переключаюсь на иное.