Сердце Дракона. Предпоследний том. Часть 1

Он был так красив, что свет полудня за его спиной выглядел лишь сумраком, предвестником ночной мглы.

В руках он держал посох, увенчанный звенящими кольцами, выточенными из драгоценных камней и исписанных искусной вязью символов. И даже если бы не договоренность с Харлимом, Хаджару бы не составило труда догадаться, кто именно стоит перед ним.

— Они…

— Не могут сюда зайти, — настоятельница, выстукивая клюкой мерный ритм, подошла к трону и, кряхтя, уселась на него. — ступай, генерал. Чего последнему монстру этого мира делать в месте, где он уже не встретит себе подобных.

Древние и их загадки… Хаджар бросил последний взгляд на разрушенные убранства и, сделав в памяти зарубку насчет того, что к нему никак не мог явится послушник, направился к выходу. Но около самого порога он на мгновение остановился. Возникло ощущение… очень знакомое ощущение.

И тут, наконец, он понял нечто отчего… не испытал даже толики волнения. Интересно, что это о нем говорило?

— Тогда, в озере, в дворцовом саду Лидуса, — прошептал он себе под нос. — Когда за мной прыгнула Азрея… она ведь опоздала.

— Опоздала, — донесся скрипучий, хрипящий голос с трона.

— Почему ты не забрала меня?

Ответом ему стала лишь тишина. И когда генерал обернулся, то в храме уже никого не было. Только молчаливая статуя бога с пугающим обликом, молчаливо взиравшая перед собой и стоявшая позади спинки трона.

— Ты закончил, Хаджар? — прозвучал голос Харлима. — Я мог бы тебе и так сказать, что в этом храме никого не видели уже почти двадцать эпох.

Генерал сдержано кивнул.

— А теперь поклонись, ибо ты стоишь в присутствии огня нашей страны, первого среди равных, того, кто дарит свет и жизнь, того, кто…

— Достаточно, Харлим, — властным тоном произнес мужчина, и повернулся к Хаджару сопровождая следующие слова легким поклоном. — Здравствуй, Хаджар Дархан, мастер Ветер северных Долин. Меня зовут Эваалел, мастер Света Души и Небес. Я глава Дома Золотого Неба.

Хаджар поклонился в ответ. Если бы не их краткая предыстория, он бы проникся уважением к спокойному голосу и теплому взгляду сияющих медью глаз.

— Как ты можешь заметить, — Эваалел протянул посох и тот уткнулся в незримую преграду, находящуюся аккурат над порогом храма. — мы не можем зайти внутрь, ибо не являемся последователями культа войны и смерти, а совсем наоборот. Мы проповедуем жизнь."

"Хаджар не собирался пускаться в пространные философские споры на тему того, какой ценой для остального мира оборачивается жизнь для детей бессмертных и потому промолчал.

— Но ведь это не дело вести разговор, когда нас разделяет пусть и невидимая, но стена, — глаза Эваалела сверкнули небольшой толикой надменности, а Харлима — самодовольной усмешкой.