Сердце Дракона. Тринадцатый Том. Часть 2

Вместе. Ты и я.

— Ради чего?

Азрея нахмурилась.

— Ради всего! Ради всего, что захотим! Ибо лишь сильнейший может сам вершить свою судьбу. Сам выбирать свой путь. Мы сможем достичь любой цели, которую поставим, потому что не будет ничего, что будет преграждать нам пути и…

— Что сильнее, — перебил Хаджар. — вот этот молоток или гвоздь.

Тигрица, принявшая облик прекраснейшей воительницы, нахмурилась.

— Молотком можно сломать гвоздь, а гвоздь не поцарапает молотка. Так что молоток — сильнее.

— Может быть, — пожал плечами Хаджар. — но в чем польза молотка, если под рукой нет гвоздя.

И в чем толк от гвоздя, если нет молотка.

Азрея отшатнулась. Хаджар не видел её, но чувствовал, как в зеленых глазах поселилась неуверенность. Как смятение и непонимание тронули её душу.

— Я не понимаю…

— Вот и я не понимаю, — Хаджар одним сильным ударом забил гвоздь в чурку. — зачем мне та сила, которую я получил. Моя ли она вообще… и, если моя, то что мне с ней делать. Против чего направить.

— Против своих врагов! — твердо ответила тигрица."

"— Врагов… — повторил Хаджар. — хоть раз, Азрея, хоть раз, за всю жизнь, встречал ли я того, кого бы мог назвать врагом.

Может Примус, сходящий с ума от того, что потерял жену и от того, что его родной брат рушил королевство? Или Санкше, который хотел сделать всех в мире счастливыми и равными? Или, может, Морган, который пожертвовал всем, что имел, включая свою семью и самого себя, чтобы сделать родину крепче, чтобы открыть людям глаза? Или, может, Ана’Бри, которая просто жила в своем ледяном дворце и не хотела ничего от внешнего мира? А может императрица Ласкана, потерявшая все, что у неё было, кроме одной последней цели — не потерять и родину. Пусть и память о ней. Или может это была Анис, которая не смогла преодолеть вес мести, давящий её к земле? Или это была Лунная Секта, которая заботилась о сотнях тысяч тех, кто вверил в её руки свои жизни — простых крестьян и ремесленников? Или Город Демонов? Он мой враг? Так ответь мне, Азрея, когда, в следующей битве, или через сотню битв, я встречу того, кто сильнее меня. Кто, наконец, отправит мою душу на суд праотцов — как я посмотрю им в глаза. Что я им скажу? Что я, вот этими руками, всей силой, что была мне дана, не сделал мир ничуть лучше? Не помог ни одному живому существу? Не посадил дерева. Не построил дома. Не вырастил детей. Я не дал, в обмен за свою жизнь, ничего, кроме того, что лишь их забирал. Так вот, скажи мне тогда, я ли сражался с врагами, Азрея, или это все эти люди бились со мной — со врагом. Их общим врагом. Одним, на всех.

По щекам Азреи катились слезы.

— Я не понимаю, — она так яростно качала головой, будто хотела стряхнуть с себя услышанное, но не могла. Потому что это поселилось глубоко внутри неё. Где-то около самого сердца.