Сладкое искушение

Засунув палец мне под трусики, он отодвинул их в сторону, открывая мою распухшую плоть. Скользнув языком между моих губ, я ахнула. Он схватил меня за бедро и приподнял одну из моих ног так, что моя нога оказалась на подлокотнике, раскрывая себя для него. Как и я, он взял кубик льда и засосал его в рот, а потом опустил в ладонь и скользнул холодным языком по моим складкам. Этот холод взволновал меня, заставляя выгнуть спину от удовольствия. Он просунул свой язык в меня, и я схватила его голову для лучшего рычага, чтобы могла двигать бедрами и вонзать его еще глубже в себя. Он отстранился, а затем его пальцы коснулись кубиком льда моей киски. Я вскрикнула от этого ощущения. Кассио медленно провел кубиком по моим складкам, пока я не покрылась холодной жидкостью, а затем снова наклонился вперед и осторожно высосал влагу из моей чувствительной кожи. Я задрожала от силы наслаждения, но сдержалась. Кассио вошёл в меня двумя пальцами, ледяными от того, что держал кубик.

Я покачала бедрами, нуждаясь в большем, отчаянно желая большего. Один из его пальцев нашел мою задницу и погрузился внутрь."

"— О Боже, — выдохнула я. Два пальца в моей киске, кончик одного в попке и рот Кассио на моем клиторе, я развалилась с сильной дрожью. Он еще крепче прижал меня к своему лицу и, сделав это, скользнул глубже в мой задний вход. Сила моего оргазма притупила боль. Я опустилась к нему на колени, сытая и измученная.

— Что это было? — в конце концов мне удалось выговорить.

— Я хотел сделать больше, чем просто шлепнуть тебя по хорошенькой попке, — я фыркнула. — Тебе понравилось?

— Еще не определилась, но склоняюсь к тому, чтобы сказать «нет».

Он рассмеялся глубоким горловым смехом.

— Возможно, мне удастся убедить тебя.

— Возможно. Но тебе придется быть очень убедительным со своим языком, прежде чем я сделаю еще одну попытку.

Он погладил меня по бедру и спине, и я улыбнулась про себя. Я весь день волновалась из-за разговора с Мансуэто. Теперь стало легче. Ничего не изменилось. Я буду скрывать правду от Кассио, ради него самого и детей.

— Мне кажется, Симона начинает говорить.

— Что она сказала? — голос Кассио звучал устало, даже ниже, чем обычно.

— Дада. Это немного похоже на папу. — Кассио сжал мою руку, но ничего не сказал. — Я все думаю, как она должна меня называть. Знаю, что Даниэле зовет меня Джулией, но… — я сглотнула, боясь озвучить свою идею, — … но я подумала, может, Симона захочет называть меня мамой. Она не помнит Гайю, и было бы грустно, если бы у нее никогда не было кого-то, кого она могла бы назвать мамой. Она…

Кассио наконец прервал мою болтовню, отстранившись и поцеловав меня.

— Ты совершенно права. Теперь ты ее мама, так что она должна называть тебя именно так.