Сладкое искушение

Мало кто был так опасен, как он, с оружием и без него.

— Если бы это было правдой, ты бы мне все рассказал, когда я спрашивал.

Я кивнул.

— Андреа был моим солдатом. Когда я убил его, это было под властью Филадельфии.

— Филадельфия принадлежит мне, Кассио. Всё на Востоке принадлежит мне. Ты и все остальные Младшие Боссы правите моими городами от моего имени. Никогда не забывай об этом.

— Я не забываю. Но ты доверяешь мне править в Филадельфии так, как я считаю нужным, и знаешь, что я делаю это хорошо. Ты не ждёшь, что я буду рассказывать тебе обо всех происшествиях в городе. Доверяешь мне самому разобраться с этим.

— Я ожидаю, что ты скажешь мне, когда в Фамилье появляется предатель.

— Андреа был настоящей крысой.

— Так ли? Или это был просто мужчина, который трахал твою жену?

С кем угодно, только не с Лукой, я мог бы напасть. Я подавил свою ярость.

— Он был и тем и тем. Вице-президент отделения Тартара в Филадельфии, которого я расчленил, сказал мне, что у них есть контакт, и описание подходило под Андреа.

— Ты что, выжал из него признание?

— Именно это мне и следовало сделать, — признался я. Я выдержал пристальный взгляд Луки. — Вернувшись домой после нападения на клуб, то обнаружил свою голую, сильно беременную жену верхом на моем шурине — ее сводном брате — под моей крышей с моим маленьким сыном внизу, думающим, что они играют в какую-то игру. Столкнувшись с Андреа лицом к лицу, он хвастался мне, что трахал мою жену с первого дня нашего брака и что мои дети не были моими. Я забил его до смерти голыми кулаками, сломал каждую ебаную кость в его теле, бил по его обманутому лицу, пока у него не выскочили глаза, и сделаю это снова.

Лука кивнул, потому что ревнивый гнев был чем-то, что он понимал слишком хорошо.

— Ты убил Гайю?

— Нет. Даже не думал об этом, — сказал я. — Она покончила с собой, как я уже говорил. Она слишком сильно скучала по нему.

На этот раз боль прошлого не пришла. Гайя осталась в прошлом. Джулия была моим настоящим и будущим. Она показала мне, что значит любить женщину так же сильно, как я люблю своих детей.

Лука убрал пистолет в ножны.

— Я жду правды от своих людей.

— Я не хотел, чтобы кто-нибудь узнал, что Гайя изменяла мне. Некоторые люди, конечно, говорили об этом, и их реакция была достаточно плохой.

Мне очень не хотелось признаваться в этом, но Лука должен был понять. Я поклялся Джулии, что вернусь к ней, и твердо намеревался сдержать свое обещание.

— Понимаю, — просто сказал Лука. — Я прослежу, чтобы Феликс держал свой ебаный рот на замке, если ты не хочешь, чтобы правда вышла наружу.

Правду о Даниэле и Симоне, об их крови и о том, почему они не похожи на меня.

— Даниэле и Симона мои дети во всех важных отношениях. Они никогда не смогут узнать правду.

— Они не узнают.