Сладкое искушение

Присев на край кровати, я потянулся к ее колену, слегка коснувшись его.

Она снова дернулась и прикусила губу, пытаясь сдержать очередной смешок.

— Я совершенно уверен, что знаю одно место, где ты не боишься щекотки, — сказал я сардонически.

Она поджала губы.

— Ты не можешь знать… — ее глаза расширились. — Ты имеешь в виду… — она быстро втянула воздух.

По крайней мере, она поняла мой комментарий. Если бы она смотрела на меня пустым взглядом, я бы не выдержал.

Я опустился коленями на кровать. Я хотел расслабить ее настолько, чтобы свести боль к минимуму. Моя первая жена плакала во время нашей первого раза, опыт, который я действительно не хотел повторять. Я задрал ее ночнушку достаточно высоко, доставая до трусиков, и мой пах напрягся знакомым образом, увидев ложбинку между ее бедрами. Я коснулся пальцами ее бедер, просовывая их за пояс нижнего белья.

Она лежала совершенно неподвижно, наблюдая за мной с приоткрытыми губами и той проклятой невинностью, которая собиралась убить меня.

— Можно я их сниму?

Это был риторический вопрос — мы оба знали, чего от нас ждут.

— А если я скажу «нет»? Будет ли это иметь значение? — спросила она с оттенком дерзости.

— Тебе станет легче, если я продолжу, несмотря на твое «нет»? Мне это точно не поможет.

— Сомневаюсь, что тебя это волнует. Это, конечно, не причинит тебе такой боли, как мне.

Гнев захлестнул меня. Я двинулся на неё, хватая за плечи. Ее руки поднялись вверх, словно защищаясь от меня, мягкие ладони прижались к моей груди. Ее глаза расширились, и она метнула их к моей груди, ее пальцы дрожали против меня."

"— Послушай. Ты права. Ты будешь той, кто будет испытывать дискомфорт, но я могу гарантировать, что вести себя как ребёнок по этому поводу не поможет. Если ты будешь работать вместе со мной, будет лучше.

— Дело не только в боли. До этого момента мужчинам разрешалось целовать мне руку или танцевать со мной на светских раутах, не более того. А теперь ты здесь, надо мной, наполовину голый, и я наполовину обнажена, и скоро мы оба будем голыми, и ты собираешься… — она глубоко вздохнула.

— Я знаю, — тихо сказал я. — Не начинай плакать.

Она закусила нижнюю губу между своими зубами. Через мгновение она твердо сказала:

— Я не буду плакать, — потом посмотрела на меня снизу вверх. — Почему тебя это волнует? Ты видел кое-что похуже плача.

Так и было. Гораздо хуже, и мне было плевать. Но Джулия была молода, слишком молода. И была моей женой — женщиной, которая должна была стать матерью моим детям. Блядь. Это такая неразбериха.

Она закусила губу, не глядя на меня, но на что-то, что могла видеть только она.

— Джулия, — пробормотал я, и ее взгляд остановился на мне. — Помоги мне с этим. Она посмотрела на меня своими большими глазами и медленно кивнула.