Смерть оловянных солдатиков

Если не можешь – договаривайся. Если не можешь договориться – то… Лучше всё равно договориться! Мне в охране обрезки не нужны. Такой мой тебе совет. Надеюсь, я смог донести? А если я не смог – он донесет. И еще догонит и добавит. Вопросы?

– Вопросов нет!

* * *– Выпьем?

– Давай.

Два человека. Двое мужчин, уже не очень молодых, сидели за столиком. Не в ресторане. Не в кафе. Не в уличной забегаловке. Сидели в глухой комнате, с закрытыми дверями, с опущенными шторами, у черта на рогах, где их никто не знал и никогда не видел, и никогда больше не увидит. Два мужика. Какие-то забулдыги, до которых никому дела нет.

Сегодня приятели, а завтра… Но завтра – это не сейчас. Завтра – это потом.

– За что пить будем?

– За тебя!

– За меня?

– Ну да. Что бы всё у тебя было тип-топ!

А будет?

Кто знает.

Вернее – кто-то знает.

Серега знает. Произносит тост за здравие. Хотя, может быть, и за упокой. Он, конечно, не господь бог, но иногда его подменяет, решая чужие судьбы и загодя зная, когда последний час пробъет.

– Собачья у нас работа!

– Собачья. Причем женского рода.

– За собачью работу, которая женского рода! До дна!

Выпили.

Крякнули.

Закусили.

Как будто не у черта на рогах, а в подмосковной баньке, в кругу друзей-собутыльников. Только это не Подмосковье. И друзей у них нет. И приятелей тоже.

– Ну что, продолжим?

– А что? Давай. Мы здесь казаки вольные.

Разлили.

– За что?

– Давай не за «что», давай «за кого». За него… За того, который нас сюда… За гаранта и верховного. Что бы ему ни дна ни покрышки. Но без которого мы… Как без мамки. Потому что он наш «Первый». И единственный. Кем бы он ни был.

И то верно. Даже самый плохой командир лучше, чем его отсутствие. Потому что если анархия, то туши свет и черпай воду. Кто-то должен быть, кто несет всю полноту и за все отвествен. Даже если он ошибается. Даже если искренне заблуждается. Всё равно кто-то должен быть у руля. А они ему помогут. Если надо – подкорректируют. Если будет необходимо – поправят.

– За организацию!

И за нее, нелюбимую. Но свою. От которой – никуда. Она где угодно достанет. Хоть под землей, хоть с небес за ноги стащит, хоть с того света вернет, чтобы туда же и спровадить.

За нее, проклятую! Что бы ей… во веки вечные!..

За нее, которая единственная и последняя, потому что никуда от нее ни под землей, ни на небесах, ни у мамки под подолом! И хочешь не хочешь, не покладая рук…

За нее!.. И по последней. До дна. До капельки.

– За…

– Отчизну, которая там. А мы за нее – здесь. Стоя.

Потому что это главное и единственное, ради чего имеет смысл…"

"Потому что ради чего еще? Всё это… И то, что было раньше… И что будет…

За каким таким, если без березок, могил и крестов?..

Без тех, кто был до тебя и будет после?

Без нее – хоть на Таити, хоть пулю в лоб.