Суженые из другой галактики. Отбор для землянки

— Я хочу почувствовать, как ты кончаешь на моем языке.

И я не могла сопротивляться. Его губы сомкнулись вокруг клитора, язык вибрировал, пальцы глубже, быстрее — и мир взорвался в миллионе искр. Я выгнулась, вскрикнула, чувствуя, как волна накатывает с невероятной силой, а он не останавливался, пил каждый мой спазм, каждый трепет, пока я не рухнула в его объятия, дрожащая и обессиленная.

Но это было не все. один поцелуй и возбуждение вернулось с новой силой.

Мы не дошли до спальни.

Одежда слетала с нас кусками — его рубашка, расстегнутая моими дрожащими пальцами, мое платье, сорванное его нетерпеливыми руками, его брюки, упавшие на пол с глухим стуком пряжки, мой бюстгальтер. Каждый сброшенный предмет оставлял за собой след горячей кожи, дрожащих прикосновений, прерывистого дыхания, смешанного с тихими стонами и шепотом. Мы перемещались в гостиную, спотыкаясь о разбросанные вещи, цепляясь друг за друга, как будто боялись, что если хоть на секунду отпустим — всё рассыплется, окажется миражом, сном.

— Нет, не так... — хрипло прошептал он, когда я потянула его за собой к дивану, чувствуя, как его мышцы напрягаются под моими ладонями. Его голос был низким, густым от желания. — Это наш первый раз... Я хотел...

— Всё так, — перебила я, прижимаясь к нему всем телом, ощущая, как его тело отвечает мне тем же. Мои пальцы впились в его плечи, оставляя следы. — Остальное — потом. Я просто безумно хочу тебя. Если ты остановишься сейчас, я умру.

Его глаза вспыхнули — темный огонь в глубине зрачков, искаженный тенью ресниц.

— О нет, я не могу этого допустить, — ухмыльнулся он, и в следующее мгновение я уже ощутила, как его руки подхватывают меня, поднимают, а затем опускают на мягкую поверхность дивана. Кожа встретилась с прохладной тканью, но тут же снова сгорела от его прикосновений.

Его пальцы скользнули между моих ног, и он застонал — глубоко, почти болезненно.

— Боги... Ты вся...

Я была влажной, готовой, горящей для него. Каждое движение его рук заставляло мое тело выгибаться, серебристые узоры лиафрита пульсировали под кожей, расползаясь по животу, бедрам, сплетаясь с его собственными, как будто магия в нас реагировала на это, на нас.

— Не заставляй меня ждать, — прошептала я, обхватывая его шею, чувствуя, как его дыхание срывается, когда он наклоняется ближе.

Он не заставил.

Одним точным, уверенным движением он вошёл в меня — глубоко, резко. Мы оба застонали, и мир на мгновение рассыпался в прах. Остались только он — его тело, прижатое к моему, его тепло, разливающееся под кожей, его губы, горячие и влажные на моих, его руки, впивающиеся в мои бедра.

Он начал двигаться — сначала медленно, почти мучительно неторопливо, давая мне прочувствовать каждый сантиметр, каждый изгиб, каждую пульсацию.