Тайна проклятого герцога. Дилогия (СИ)

Откроешь приют для брошенных животных, будешь контролировать сиротские дома, больницы, богадельни. Ты принесешь счастье людям, Ариэлла, ты подаришь им свет надежды и веру в добро. Только представь, скольким обездоленным ты сможешь помочь, дитя мое, для скольких детей откроешь новый путь… А школы в деревнях? Вспомни, как жалела ты своих соратников по детским играм, когда поняла, что в жизни их ожидает лишь тяжелая работа от зари и до зари…

Ты должна стать императрицей, Ариэлла, именно ты, ведь никто другой не способен принести так много добра и пользы для бедных.

Матушка поднялась и протянула мне руку. Улыбнувшись, я вложила пальцы в ее ладонь и поднялась следом."

"— Ступай, моя девочка, — настоятельница обняла и, благословив, поцеловала в лоб, — ступай и подумай даже не о себе и клятвах, подумай о тех, кому только ты сможешь помочь.

Я покинула кабинет матушки Иоланты с улыбкой на губах, представляя план приюта для животных, который будет чудесно смотреться в столичном парке. Я шла, не замечая следующей за мной монахини, и думая о сиротах и обездоленных. Я миновала сад, прошла серую унылую галерею, где окна были размером с лезвие меча, поднялась по лестнице, больше напоминающей тайный ход, вошла в свою келью, закрыла двери.

И перестала улыбаться!

Милосердие? Забота о ближнем? Добрые дела? После всего, что мне довелось узнать о деятельности святой церкви?!

Но и выступать против я теперь опасалась.

Медленно пройдясь по комнате, подошла к окну, с трудом распахнула створки, глубоко, всей грудью вдохнула воздух, напоенный ароматами сада. Моя келья находилась на втором этаже, и отсюда открывался превосходный вид на монастырский сад, словно оттененный высокой крепостной стеной, отделяющий монастырь от лицея девы Эсмеры, и вторая стена, окружающая весь монастырский комплекс.

И выбраться отсюда, нет никакой надежды.

Можно было бы принять предложение его высочества, и в храме Трех дев постараться сбежать, но… Против подобного шага выступали мои гордость и честь, как впрочем и разум — матушка Иоланта умна, очень и очень умна, и попытка разорвать сети сплетаемого ею столько лет заговора не приведет ни к чему.

С тяжелым вздохом, я посмотрела вверх, на синее, бесконечно синее небо, ощущая отчаяние, безнадежность и сомнения.

Да, как ни больно признавать, но речь матушки Иоланты зародила в моей душе сомнения… Слишком много правды, прямой и безапелляционной, было произнесено ею. И я ничем не могла оправдать лорда оттон Грэйда. Ничем.

* * *

Три дня прошли для меня как один бесконечно длинный, до серости тоскливый и исполненный отчаянием кошмарный сон. Увы, обстановка и обстоятельства вполне оправдывали упадническое настроение и безнадежность, охватившие меня.