Тайна проклятого герцога. Дилогия (СИ)

— Ариэлла, - он с заметным удовольствием произносил мое имя, видимо наслаждаясь малейшим нарушением этикета, - что вас не устраивает в получении второго свадебного дара? Не любите бриллианты?

Мне хотелось бы промолчать, но:

— Вы же… вы же собирались вернуть меня ро… вы…

Герцог перебил меня удивленным:

— Правда? Когда это я был столь… неосторожен в высказываниях?

Я опустила голову еще ниже. Некоторое время слышался лишь свист ветра, да отдаленные пушечные выстрелы, затем я услышала тихие слова оттон Грэйда:

— Не могу сказать, что я хороший человек, скорее наоборот, но вот подонком я никогда не был.

Завтрак, леди, мы не при дворе, чтобы уделять столь незначительной трапезе несколько часов.

Молча насыпала себе овсянки, так же молча начала есть. Рядом со мной, к моему удивлению, находилось блюдо с теми самыми морскими гадами, которых я вчера отказалась есть с рук герцога. Но сейчас приобщаться к блюдам приморской кухни не хотелось совершенно. Я все так же молча пыталась есть кашу, даже не ощущая ее вкуса.

— Кстати, что стало с Бусиком? - вопрос прозвучал неожиданно.

— Умер, - тихо ответила я.

— Сочувствую, - судя по тону ни капли сочувствия оттон Грэйд не испытывал. - От одиночества?

О, Пресвятой, сколько же всего я успела вчера наговорить?!

— От старости, - сухо ответила я. - В прошлом году.

— Ммм, речь ведь о собаке, как я понимаю? - никак не унимался лорд оттон Грэйд.

— Да, - я смотрела исключительно в свою тарелку.

— Ммм, и какой породы был пес?

Как же мне хотелось бы отправить остатки каши в последнего представителя древней военной династии.

— Бусик был дворнягой, - я не узнавала свой словно лишенный эмоций голос, - он был маленьким лохматым рыжим псом.

— Полагаю подарок одной из ваших многочисленных тетушек? - иронично осведомился герцог.

Говорить не хотелось совершенно. Но и промолчать не представлялось возможным.

— Мне было пять, когда я увидела его на деревенской помойке. Предвосхищая ваш очередной ехидный вопрос по поводу помойки - я помогала подруге выносить мусор. Там был Бусик, отощавший и больной. Я его забрала. У него не было левого уха, но было очень доброе сердце.

Когда я уехала в лицей ‘Девы Эсмеры’ Бусик тосковал, а потом убежал из дома. Он нашел меня через несколько недель, вбежал сквозь приоткрытые для почтальона ворота, бросился в учебный корпус и нашел меня… Матушка-настоятельница была столь добра, что оставила Бусика при лицее. Его все очень любили… когда Бусик умер мы похоронили его в монастырском саду. На его могилке в память о нем мы посадили ромашки. Они такие же яркие, добрые и удивительно солнечные цветы, каким был он.