Темное настоящее

Софья искренне восхищается Борзых, он млеет от самодовольства, наслаждается погружением в прошлое. Ему ведь не физическая близость от Любимовой нужна и не родство душ. Ему важен сам процесс погружения в прошлое, туда, где он был молод, не испытывал проблем с эрекцией, где не болела печень и не редели волосы на голове, где он мог запросто выпить бутылку водки и не умирать наутро с похмелья. Глоток молодости и здоровья дорого стоит! Поверь, не у одного Борзых сносило крышу от возможности начать жизнь заново на более выгодных стартовых условиях, чем много лет назад.

Начало у этих историй всегда сказочно перспективное, продолжение, как правило, не очень радостное. Но! Есть одна вещь, которая может изменить всю картину. Мы не знаем истинного материального положения Борзых. Если он был близок к банкротству, то Любимова для него не призрак юности, а просто молодая девушка, на содержание которой много денег не уйдет. Не зря же он хотел уехать на постоянное место жительства за границу. Явно намеревался здесь провернуть какую-то грандиозную аферу и сбежать от кредиторов. Жена бы с ним не поехала, а Софья вприпрыжку бы побежала хоть на край земли, лишь бы ее щедрый и мудрый муж всегда был рядом. "

"– Андрей Николаевич, – осторожно спросил Блинов, – в пятьдесят лет мужчины ошибок уже не делают?

– Делают, еще как! – повеселел Лаптев. – Но к пятидесяти годам круг людей, чье мнение для тебя имеет значение, сужается до нескольких человек: жена, дети, родители, иногда близкий друг. К пятидесяти годам ты понимаешь, что на всех не угодишь, каждому встречному мил не будешь, так какого черта терзать себя по пустякам? Сделал? Значит, так надо! Еще момент.

Современное общество не имеет такой степени коллективизации, как советское. При социализме любой прохожий мог сделать замечание, пристыдить за неправильное поведение. А сейчас? Если кто рискнет наставить хулигана на путь истинный, такие маты в ответ услышит, что уши завянут. Не могу сказать, хороши произошедшие в обществе перемены или они свидетельствуют об упадке морали, но они произошли и стали реальностью, в которой мы живем.

Позвонили из оперативного отдела, сообщили, что запрашиваемые Лаптевым документы готовы. Наступило время бумажной работы.

26

С документами Лаптев решил поработать дома. Выносить из здания УВД материалы с грифом «для служебного пользования» было запрещено, но кто ему, внештатному сотруднику без определенного статуса, слово скажет? Лаптев и раньше, когда еще работал в милиции, приносил домой и секретные, и совершенно секретные документы. В девяностые годы была вольница, режим секретности особо не соблюдали, зато и результаты были на порядок выше, чем в спокойные годы правления президента Медведева.