Теплое сердце зимой

— Я уже говорил, — пробормотал Куин, скользнув языком по верхней губе. — Мне не придется напрягаться. Активные действия на тебе. Я просто открою рот.

— Куин…

Так, это было «да». Тон, мольба в голосе — стопроцентное большими буквами «ДА».

— Нужно только вставить его в рот. Потом вытащить. Затем еще раз вставить, но глубже, я возьму горлом. Еще и еще. Ты сделаешь все сам. Я буду только сосать. Заставлю тебя кончить своими…

Блэй издал такой протяженный стон, полный муки и голода, что бедра Куина дернулись произвольно.

— Вот так, — сказал он, опуская веки. — Позволь расстегнуть ширинку и достать твой член.

Блэй перевел взгляд на дверь.

— Мы закрыты?

— Намертво.

Сейчас, принимая все во внимание, Куин не имел ничего против секса на публике. С другой стороны, когда ты профи в чем-то, позерство не считается плохой чертой. Но его любовник считал иначе, и он всегда уважал желание Блэя в уединении.

И, хэй, Куину нравился, что эту свою сторону он разделил только с самый дорогим и любимым человеком во всем мире.

— Покажи мне его, — попросил Куин, когда Блэй встал со стула. — Я хочу его увидеть…

Руки Блэя дрожали, когда он потянулся к ремню, расстегнул пуговицу и дернул молнию.

Шорох… шорох. А потом рывком две половины разошлись в стороны.

Из штанов вырвалась внушительная эрекция, которую так жаждал увидеть Куин.

— Без белья, — простонал он с одобрением. — Это судьба.

Когда правая рука супруга обхватила ствол, Куин сам не смог сдержать стона. Вот только Блэй резко отступил назад.

С таким звуком игла слетает с пластинки.

— Уверен, что стоит? — спросил Блэй. — Что, если кто-то ворвется…

— Ворвешься только ты, в мой рот…

— Куин, я серьезно.

— Я тоже.

 — Когда Блэй остался на месте… за пределами досягаемости его руки, и тем более языка с пирсингом… Куин попытался придать взгляду безразличие и притвориться, что ничего не скажет, чтобы получить желаемое. — Они даже не усадили меня в то кресло. Мне разрешено уйти на своих двоих. И я уже чувствую себя наааамного лучше.

— Ты не можешь повернуться на бок.

— Это мои бедра, а не голова. К тому же всю работу ты сделаешь сам.

Наверное, это нечестно — сверкать своим пирсингом, но как там говорят? В любви и минете все средства хороши.

Ну ладно.

Никто так не говорит.

— Умоляю, — прошептал он. — Я обещаю, что скажу, если что-то заболит.

Последовала пауза. А потом Блэй скользнул ладонью по своему члену.

— Отлично, — заключил Куин с улыбкой.

— Я не сказал «да».

— Нет, сказал. Надрачивая себе.

Блэй опустил взгляд, словно не понимал, что творит его ладонь.

— Предательница, — пробормотал он.

— Ты разговариваешь со своей рукой?

— Нет, конечно.

— Блэй, просто дай мне мое лекарство. Ты не причинишь мне боли.

На него посмотрели обеспокоенные голубые глаза.