Теплое сердце зимой

Даже окна на первом этаже располагаются в десяти футах от земли, с ходу не дотянешься, и более того — проблемы с теми окнами, которые невозможно открыть… поэтому высунуться изнутри не получится.

— Я разберусь со всем, — заявил Рейлж. — Можно взять лестницу…

— Нет, это сделаю я, — Ви выступил вперед. — Я возьму лестницу и…

Тор перебил их.

— Этот ветер на самом деле опасен, и хотя некоторые ставни с задней части дома…

— Вы, парни, такие милые.

Когда раздался мужской голос, все повернулась на лаконичный комментарий. Бальтазар, член Шайки Ублюдков, стоял, прислонившись к дверному косяку, длинное тело было расслабленно, в одной руке он держал клубничный йогурт, другой подносил ложку ко рту.

Он отпустил свои каштановые волосы ниже плеч, женственная копна ничуть не умаляла мужественность его мускулистого тела, а в полуприкрытых лукавых глазах мелькали озорные искры.

Боец был змеей, притаившейся в траве, двигался бесшумно и был опасен, всегда отслеживая движения каждого в помещении. Но на самом деле Зи нравился этот парень. Бальз никогда не стеснялся себя, не пытался скрыть свою натуру и отличался одной похвальной чертой: был готов умереть за любого в этом особняке.

Так что у этой змеи были жесткие принципы.

— Ну правда, — пробормотал Бальз, прежде чем затолкать ложку в рот. — Так мило.

Вишес уперся руками в бедра, в очередной раз доказывая, что был таким же теплым и добродушный как пулемет.

— Не хочешь пояснить за «милых»?

«Ублюдок» осталось не высказанным, но явно подразумевалось.

Бальз пожал плечами."

"— Не пойми неправильно, вы ребята, вечно бьющие себя в грудь с воплями «я, я сделаю», — крутые. Но если нужно забраться по стене здания, особенно в таких условиях, стоит позвать кого-то с подобным опытом.

— А ты прямо Человек-Паук.

— Нет, я — вор. — Бальз ложкой описал круг внутри небольшого контейнера и снова поднес ее к языку, слизывая остатки. — Я забирался по разным стенам чаще, чем все вы закололи лессеров… и в подобных погодных условиях. К тому же, если я соскользну и разобью себе голову, никто не будет горевать. Ой, и не начинайте про я-дематериализуюсь-в-полете. Там всего двадцать-тридцать футов, лютый холод и буря, плюс внешние ставни на рельсах, которые монтировали когда, в семидесятых? В лучшем случае в восьмидесятых.

Удачи с попыткой дематериализации в полете. Приземление будет жестким даже с сугробами, вы обязательно повредите то, что повторно отрастить уже не удастся. И нужно ли напоминать, что большинство из вас… о, секунду, да все вы… должны думать о своих шеллан? Позвольте заняться этой работой балбесу вроде меня, ладно?

— Знаете… — Рейдж скрестил руки на груди, выглядя как настоящий Адонис. — …а он говорит дельные вещи.