Тихий городок

Вращающиеся ослепляющие жала пронзали броню, рассекали дымную темень. Тот, кто бил по танку, теперь не торопился, наслаждался стрельбой, как по удобной мишени в тире. Павел лег на спину, не мигая смотрел на яркие вспышки металла. В горячке он не заметил, когда его ранило. Боли он не ощущал, хотя из груди со свистом вырывался воздух.

Леша вынул лобовой пулемет, взял сошки к нему, сумку с дисками, сказал Павлу:

— Ползите к люку, я помогу!

Но Клевцов молчал. Он неожиданно потерял сознание. Леша опустился в узкое отверстие, ухватил его за плечи, подтянул к люку.

Голова повисла над землей. От прохладного воздуха Павел пришел в себя, разжал веки, огляделся. Прижавшись к опорным каткам, отстреливался из автомата Овчинников. С другой стороны стрелял Нетудыхата.

«Мне надо выжить и рассказать, а там…» — Павел подтянулся на руках, вывалился из танка.

Леша Петренко с пулеметом хотел было тоже занять оборону, но Овчинников свирепо крикнул:

— Оставь пулемет и в рожь! Оба!

Водитель поволок Павла в рожь. Внимание немецких автоматчиков было приковано к танку. Они не заметили двух русских, которые пересекли голую выгоревшую полосу и скрылись в густых хлебах.

Овчинников стрелял редко, экономно. Еще реже постреливал Нетудыхата. Потом тупой автоматный стук сменил более частый и громкий треск пулемета…

Павел обессилел. Не двигались ни руки, ни ноги. От жажды пересохло в горле, одеревенел рот, красная пелена застилала глаза. Не раз он впадал в беспамятство. Тогда Петренко подбирался под него, обхватив одной рукой, подтягивался на другой, тащил дальше. Но и он выдыхался.

Неожиданно послышался шепот. Павел вытащил пистолет, сдвинул планку предохранителя.

В колосьях мелькнул матовый овал русской каски. Свои! Это были разведчики, посланные Самвеляном к погибшим танкам…"

"В медсанбате Павел потребовал немедленно отправить его в Москву.

— У вас раны забиты землей! Мы сделали укол, чтобы предотвратить шок, а вам, видите ли, столица понадобилась!

Мучительно дыша, Павел потянул врача за полу халата:

— Очень важное дело, доктор. Мне надо о нем доложить…

Военврач промыл открытые раны, наложил повязки, сделал еще один укол. Потом, отводя глаза, сказал:

— Если к утру обойдется, эвакуируем… Но советую доклад для командования продиктовать санитарке…

— Хорошо, зовите санитарку.

В палатку бурей ворвался Самвелян, сразу заполнив пространство своей могучей фигурой. Он и сказал, что самоходка, или, как ее принято называть у немцев, штурмовое орудие, перебила почти всех членов экипажа Борового. Самого Федю едва спасли разведчики, он лежит в соседней палатке, только без памяти, отвоевался, видать, парень…

— Мне в Москву надо. Помоги!

На другой день прилетел санитарный У-2.