Тихий городок

А сразу за ним, набычившись и выставив окровавленный штык винтовки, стоял в боевой позе второй фашист, готовый при первой же возможности нанести удар старшине. И будь вместо пластуна их противником кто-либо другой, исход схватки был бы предрешен.

Был бы… Старшина схватил обеими руками немца за пояс, сильно и резко рванул на себя. Увидел его налитые кровью и горящие злобой глаза, ощутил на своем лице запах тушенки, которой несло из широко открытого рта фашиста. Мгновенно и резко склонившись, Вовк головой ударил противника в лицо. От боли и неожиданности тот вскрикнул, его руки на теле пластуна ослабли.

Тогда, оторвав врага от мостков, старшина подкинул гитлеровца на руках и как мешок швырнул на штык второго фашиста. И в то же мгновение прыгнул на вооруженного солдата. Однако тот успел вытащить штык из тела своего напарника, выставил его навстречу пластуну. Уже в броске старшина оттолкнул направленное в грудь лезвие, но штык все же пронзил ему бедро. Отпрянув назад, «охотник» занес над головой для удара приклад, но опустить его не успел. В невероятном прыжке вниз пластун дотянулся руками до ног немца, ухватил его за щиколотки, с силой рванул на себя. Фашист выронил винтовку, грохнулся на настил, и в следующее мгновение старшина уже оказался на нем. Схватив солдата правой рукой за волосы, а левой за штанины маскхалата, он поднял его над собой и изо всех сил ударил спиной о край мостков. Не давая опомниться, пластун столкнул гитлеровца в болото и держал под водой до тех пор, пока тот не перестал шевелиться. Покончив с ним, старшина нагнулся над проводником, приложил ухо к его груди. Убедившись, что он мертв, вздохнул — отныне ему приходилось рассчитывать только на себя.

Присев на настил, Вовк наложил себе на бедро повязку, потуже перебинтовал его. Нашел свой кинжал, повесил на грудь поднятый с кочки автомат. Затолкал трупы немцев под настил, туда же сунул и плававшую каску. Отнес тело партизана подальше в камыши, прощаясь с ним, минуту посидел рядом. Затем, хромая, двинулся к мосткам.

Подводная тропа вывела старшину к неширокой, чистой от камышей заводи, в конце которой виднелся маленький островок. Лунный свет лишь слегка освещал его заросшие кустарником берега, оставляя в темноте большую часть суши.

Остановившись на краю оборвавшихся мостков, пластун долго всматривался и вслушивался в обступившие его со всех сторон камыши и болота. Но все было спокойно, вокруг царила мертвая тишина. Весь островок, за исключением узкой береговой черты, был погружен во мрак, из которого не доносилось ни звука.

Но вот тихий шорох, раздавшийся сбоку, заставил пластуна резко повернуть голову, вскинуть автомат. В шаге от него, почти вплотную к тропе, был привязан длинный плот.