Тихий городок

Стулья опрокинуты, будто сбитые фигуры городков, на полу валяются сорванные с карнизов оконные шторы. Стол, вплотную придвинутый к кровати, на которой лежал Мирзоев, загроможден грязной посудой с остатками закусок и пустыми бутылками.

Мирзоев потянулся, расправляя широкие плечи, встал и направился в соседнюю комнату. Открыв дверь, он невольно задержался на пороге. Здесь был такой же беспорядок. На широком диване храпел бородач в черкеске. На груди у него лежала тара.[54] Мирзоев с трудом вспомнил, что это бакинец из восточного легиона, недавно зачисленный на курсы, где он уже несколько месяцев преподавал дисциплину под названием «Флюстерпропаганда» — «пропаганда шепотом», а проще — искусство распускания слухов.

Шамиль пригласил бородача, чтобы не пить в одиночестве."

"Мирзоев подошел к спящему и потряс его за плечо. Тот испуганно вскочил и, отшвырнув тару, вытянулся по стойке «смирно». Потом, сообразив, где находится, улыбнулся и сел на диван.

Как его зовут, черт возьми? Нахмурившись, Мирзоев машинально потер лоб.

— Вы, наверное, не помните, кто я, — пришел на выручку бородач. — Тофик Рагимов.

Мы познакомились в Тиргартене, — заискивающе напомнил он.

— Да, да, знаю, — поморщился Шамиль.

…В тот вечер Мирзоев, как всегда, в одиночестве вышел побродить по улицам. Такие прогулки стали привычкой. Иногда, если не было срочной работы, он часами вышагивал по улицам, чтобы, вернувшись, бездумно броситься в кровать и забыться тяжелым сном. Мирзоев уже не первый год жил в Берлине, но так и не сумел привыкнуть к этому холодному, каменному городу. Да и к берлинцам тоже. Во всяком случае у него не было здесь друзей или близких знакомых.

После офицерской школы, когда он работал референтом в штабе абвера, переводя всевозможные документы с турецкого и фарси, и позже, став преподавателем специальных курсов, Мирзоев ощущал со стороны сослуживцев полуфамильярную снисходительность высших к низшему. Осознав это, Мирзоев не пытался сблизиться с абверовцами: бездумно плыл по течению, старательно выполнял задания, мечтая в душе о том времени, когда наконец он вернется на Родину и заживет настоящей жизнью.

Он невольно замедлил шаги, услышав азербайджанскую речь. Разговаривали два солдата в форме восточного легиона.

Они обсуждали какие-то свои дела. Одного из них Мирзоев, кажется, видел у себя на курсах. Хотя в абвере не было принято общаться с подчиненными во внеслужебное время, он, повинуясь внезапному порыву, подошел к солдатам.

…Из Баку Шамиля увезли, когда мальчику не было и десяти, но в мыслях он часто возвращался в родной город. Любить Баку научил его отец. Все годы, когда они жили в Турции, отец не уставал вспоминать Азербайджан, много рассказывал о нем сыну.